Иван Охлобыстин - XIV принцип

— Но «дверь»? — напомнил Второй.

— Что «дверь»? Она «заработала» только после того как отец отклю­чил «машину», — ответил Тордион. — До этого отец дважды разбивался о камни под Караз-Оррудом. И свое любимое кольцо он потерял именно во время этих безнадежных экспериментов. Могу спорить, что кольцо вы достали у лесных эльфов. Внизу проходит их дорога.

— Ну, в общем, близко к этому, — признался Сергей. — Мне его подарил Фунибар, а ему лесные эльфы. Они думали, что перстень Ко­рина наделяет своего хозяина даром предвидения.

— Ерунда! — махнул рукой профессор. — Это кольцо обладает го­раздо более серьезным достоинством.

— Каким? — заинтересовался Второй.

— Оно просто есть. Вещь в себе.

— Разве кольцо не открывает дверь? Вы ведь кинули кольцо в пропасть?!

— С таким же успехом я мог кинуть камень, — сообщил Торди­он. — Признаться, я кинул кольцо из сентиментальных соображений. Этакий «цветок Колриджа».

Вдали послышался шум приближающейся электрички.

— Одного не пойму, — разглядывая свое самоценное кольцо, поде­лился Сергей. — Ваш отец, Великий Магнификус Первый, создает Бе­лый Портал, через который эльфы, гномы и другие обитатели Нибиру

запросто переходят в Небытие, а с дверью у него ничего не получает­ся? Странно как-то.

— Ничего странного, — ответил профессор. — Белый Портал он создает из Небытия, вместе с остальным миром, а дверь он создает уже будучи на Нибиру. Программа не может породить полноценную программу сама по себе, ей нужен сигнал извне. Гаким сигналом стало отключение компьютера. Автосохранение или что-то подобное.

Электричка почти поравнялась с перроном.

— Простите за настырность, — опять подал голос Второй. — Еще одна вещь непонятна — почему вы не провели остальных Древних этой дверью? Они ведь собираются себя на сто лет в бетон закатать на дне океана.

Тордион как-то странно покосился на него и после секундной пау­зы сказал:

— Я думал, что вы и об этом догадались.

— О чем? — уже входя в тамбур, уточнил Сергей.

— Слаанеш не только моего отца убил, — произнес ему в спину профессор.

Эта информация, вкупе с разноцветной рябыо перед глазами и ди­ким давлением на виски при переходе, практически лишила молодого че­ловека сил. Выйдя из двери на каменистую поверхность горного плато, он рухнул на колени. Тордиону пришлось помочь ему встать на ноги.

Дверь в воздухе медленно растворилась. На Нибиру уже наступи­ла ночь.

— Они погибли? — задыхаясь, переспросил Магнификус.

— В Небытии — да, — кивнул его спутник. — На Нибиру — нет. В отличие от моего отца в момент физической гибели они спали.

— Но они об этом не знают! — воскликнул Второй. — Ни Теклис, ни Торгрим, никто им не сказал!

— Не сказал, — подтвердил Тордион. — Я запретил об этом гово­рить. Это лишнее. И вам не советую распространяться.

— Обалдеть! — только и смог произнести Магнификус, перевари­вая услышанное.

Профессор вернулся к своему любимому месту на краю плато и сел. Вскоре к нему присоединился и Второй. Спутники долго сидели, молча раз­глядывая яркие, переливающиеся разными цветами звезды на небосклоне.

— Валайа рассказала мне, что три тысячи лет назад послала два разум­ных луча в поисках предела вашей Вселенной. Они еще не вернулись, — почему-то вспомнил Магнификус, доставая из кармана свою трубку.

— Они и не вернутся, — сказал Тордион. — У этой Вселенной, как и у всех других Вселенных, нет предела. Они беспредельны, и в их глу­бине существует все. Где-то существует мир, точно такой же, как этот. И там так же сидим мы, только ваша трубка у меня в руках. А есть мир, где мы еще не вышли из вагона.

— Обалдеть! — повторил Второй, раскуривая зажженной спичкой трубку.

— Перестаньте повторять одно и то же слово, — упрекнул его про­фессор и предложил: — Чередуйте «обалдеть» с «непостижимо». Интел­лигентнее звучит. Удивительно, почему такому важному понятию, как «непостижимое», не придумали свой символ? У «бесконечности» есть, а у «непостижимости» — нет. Придумайте что-нибудь. В историю войдете.

— Я «обалдеть» говорю не потому что вы, профессор, мне глаза от­крыли. Тем более что по теории Эверетта о «множественности Вселен­ной» я в институте курсовую писал, — пояснил Магнификус. — Я по­ражаюсь другому. Откуда такая уверенность?

— Много путешествовал, — ответил Тордион и тут же добавил: — Мысленно, конечно. И смею уверить вас, мой образованный друг, что все наши представления о разновидностях разумной жизни до непри­личного ограниченны. Я видел такое, что даже не смогу описать. Од­нако увидеться с этим нам удастся не раньше, чем через несколько мил­лионов лет. Далеко это все.

— Шредингеровская «Пси» в круге, — предложил Второй,

— Что такое «Пси» в круге? — не понял Тордион.

— Пси. Символ непостижимости, — объяснил ему Магнификус.

— Плохо, — покачал головой тот. — На торговую марку бытовой техники похоже.

— Тогда любимое здесь число — четырнадцать в круге.

— Отчего четырнадцать?

— Полное соответствие понятию «непостижимости» — значит много и ничего конкретно, но без него — никуда.

— Оригинально, надо подумать.

Второй хихикнул.

— Вы чего? — удивился профессор.

— В голову пришло, — сообщил Магнификус. — Страшный сон каждого земного эволюциониста — от «человека думающего», продук­та страха смерти, через «человека мечтающего», обязанного своим по­явлением безделью, к «человеку творящему», собственно, уже и не обязательно человеку. Никакой локальной связи.

— Бредите, любезный?! — тоже усмехнулся Тордион и спросил: — Напомните, чему вас нужно обучить?

— Сафери, — напомнил Второй и добавил: — Хотя основы теории я усвоил. Теперь мне хотелось бы практических упражнений. Ну, пред­положим, как мне ритуал разрушения Черного Портала совершить ?Не мечом же в воздухе махать?

— Проще простого, — объяснил профессор. — Предположим, вы решили написать некий увлекательный роман, в котором ваш главный герой должен совершить некий могущественный ритуал, итогом кото­рого будет разрушение некого Черного Портала. Придумайте этот ри­туал, уберите слово «некий» и добавьте туда добытой по ходу сюжета атрибутики. Я имею в виду принципы. Заклинания должны звучать торжественно, обстановка должна быть таинственная, герой должен быть убедительным. И все.

— Попахивает дешевкой, — заметил Магнификус.

— Хотите, я вам в двух словах «Илиаду» перескажу? — в ответ предложил Тордион и поправил свой шутовской колпак.

— Не хочу, — отказался Второй. — Я понял вас, профессор.