Евгения Федорова - Жертвы времени (СИ)

— Он поднял влет Дневного, с ним Рынца и Горан, они выжгут весь лес ради того, чтобы выгнать лесного на равнину и расправиться с ними.

Я поднялся и подошел к окну, вглядываясь вдаль. Солнце заливало вересковую пустошь своим рыжим светом, пробившись через тяжелые, дождевые облака, зависшие на горизонте.

— У меня нет сил говорить с ним, — вымученно сообщил Мастер.

— А у меня не хватило красноречия, чтобы остановить его. Мы так и будем стоять в стороне, пока Северный чинит безрассудство?

— Нет, — сказал я и уверенно запрыгнул на подоконник.

Это был больше не я. Какая-то чужеродная сила вторглась в мой разум, слилась с ним, соприкоснулась, давая уверенность. Чувство это умиротворяло, я знал, что делать. Шаг, и мгновения полета в бездну, черная тень и жуткий рывок…

Я закричал, когда дракон подхватил меня и, повернув голову, швырнул себе на спину. Его огромное крыло чуть не раскололо каменную стену. Что-то гортанно кричал Дон, но я не понимал, отчаянно цепляясь за жесткий обломанный шип на спине огромного древнего ящера.

Держись, — подбодрил меня дракон. Я подтянулся, обдирая руки о жесткую чешую, и наконец обрел некое подобие равновесия. Бьющий в лицо ветер уже не пытался кинуть меня на землю.

— Высшие, — простонал я, — спасите меня!

Порыв горячего ветра, трубный рев, глубокий и манящий, летящий над самыми пиками гор. Красный отлив снежных вершин, утонувших в заходящем солнце. Жажда прийти туда, откуда летит этот манящий зов…

Видение схлопнулось. Вспышка темноты накрыла меня. Я захлебнулся, окруженный внезапно возникшими стенами.

Не все, чего касаешься, стоит разглядывать.

Дракон нарочито сильно махнул левым крылом, встряхнув меня на своей спине.

И тем более не стоит делать этого неосознанно. На риск надо идти, понимая, на что идешь.

Темнота отпустила, и я вдруг понял, что та рана, которая образовалась в моей защите, вновь залечена. Ночной не восстановил разрушенные стены моего осознания, не закрыл меня вновь от мира видений, а лишь дал возможность входить в них по собственному желанию.

Почему ты не помог мне раньше? Почему не отнес на перевал?..

Ночной молчал. Поток воздуха, бивший в грудь, не давал дышать, пришлось нагнуть голову. Ящер взмахнул крыльями, и нас бросило вверх. Лес стремительно приближался. Какой бы холод не нес в себе ветер, спина дракона была горячей, от нее распространялось вокруг тепло. Каждый взмах, приподнимавший нас над землей, придавливал меня тяжестью, а когда древний проседал, я ощущал мгновение невесомости.

Дневной вырос перед нами внезапно, и Ночной, будто красуясь, широко распахнул крылья и опустил тяжелую голову. Я с изумлением смотрел на Северного, а тот, раскрыв рот, что-то грозно прокричал. Драконы в их манере стремительно рухнули вниз, разметав когтями влажную землю. Мне казалось, столкновение с землей вышибет из нас весь дух, но Ночной коснулся травы необычайно мягко, а после поднял огромную лапу, давая мне три явные ступени — плечо, локоть и пальцы — чтобы спуститься с высоты его спины. Северный уже спрыгнул в вереск и стремительно приближался. Я растеряно оглянулся, не понимая, что делать. По небу, уже различимый, скользил Дон на своем драконе, но первое слово оставалось за мной.

Я решился, с опаской спустился вниз и поднял голову. Отсюда дракон ночи казался еще больше; монументальный, будто горный кряж, он не шевелился, так и замерев в ожидании.

Невероятно, он говорил со мной! Высшие, он принес меня прямиком к Вердли, но ведь ни один дракон даже не заговорит с чужаком…

— Что все это значит, падаль паршивая?

О, да я ошибся, первое слово было за магом дня.

Буду говорить через тебя, — сообщил Ночной.

— Ох, — простонал я, дернувшись, и несколько раз тяжело вздохнул, ощущая голос дракона как нечто материальное, будто на голову мне роняли гигантские водяные капли. — Северный, умерь свою прыть и отзови псов. Мы решим это с Дневным один на один. Маг ночи поднимется на ноги, и не надейся на другое. Он убил фантома на равнине, нам следует лучше следить за тем, что происходит…

Мне казалось, что маг должен придушить меня за подобные слова, но, похоже, Северный понял, в чем суть происходящего, потому что оглянулся, обращая свой взгляд на кружащих в небе древних. Те, будто получив приказ, развернулись и заскользили прочь. Рядом со мной, подняв влажный вихрь холодного воздуха, опустился дракон Дона. Рыжий спрыгнул на землю и встал за моей спиной.

— Это хорошо, что его время еще не пришло, — сдержано сообщил Северный, глядя на меня оценивающе. — Дон, отвези мальчишку домой. Не оставьте все так, он опять изранен, а горы нас ждать не будут.

Маг дня развернулся и легко залез на белого гиганта, который, предупредив его желание, подошел ближе. За моей спиной взмахнул крыльями и поднялся в воздух Ночной.

Слабость накатила вязкой волной, Дон охотно поддержал меня, но ничего уже нельзя было изменить. Сознание ускользнуло, и я вновь, не отдавая себе отчета, перестал существовать.

Глава 16. Разоблачение

Опять пробуждение в неизвестность. Я лежу с закрытыми глазами и пытаюсь понять, где нахожусь, силюсь вспомнить то, что последним отложилось в затухающем сознании… и не могу. Это страшно. Удручающе безнадежно.

Ничего не помню. Ничего с того момента, когда сошел с тропы мертвых, уйдя в темноту. Словно что-то обрубило воспоминания, но я твердо уверен: было еще что-то. Но найти это не могу.

Я натянул одеяло на голову, и от этого простого движения спина и ребра заныли. Что это? Опять?

— С возвращением…

Я приподнялся и посмотрел на кресло у камина. Мастер сидел там, я не ошибся.

— Что со мной опять? — очередной глупый вопрос, срывающийся с губ.

— Ты летал на Ночном… полагаю…

Я отбросил одеяло в сторону. От резкого движения легкая дурнота накрыла меня с головой. Вдруг необычайно ясно вспомнилось все, что произошло накануне… Накануне?..

Мастер всегда отвечал на мои невысказанные вопросы, и этот раз не стал исключением:

— Ты проспал двое суток. Должно быть, проголодался?

— Нет, — хмуро отозвался я, вновь устраиваясь в кровати.

— Пошли, поедим, а? — предложил маг.

— Нет, спасибо, я, пожалуй, полежу.

Мастер тяжело вздохнул.

— Ты выглядишь много лучше, — тронутый вдруг угрызениями совести, сообщил я.

— И тем не менее, чувствую себя паршиво, хотя факт — я жив.

— Это я вижу.

Маг покачала головой и с легкой иронией уточнил: