Евгения Федорова - Жертвы времени (СИ)

Все попытки тщетны, все пути обратно закрыты.

Ледяные волны ужаса спазмами проходили по животу, вытесняли из легких воздух. Они душили, холодными тисками сжимая сердце и заставляя его биться все медленнее. И там, у постели мертвого мага, я тоже медленно умирал, соскальзывая следом за ним в нескончаемую пропасть небытия. Если бы Дон только разжал мои пальцы, если бы он дал мне свободу от прикосновения…

Далекий словно эхо голос заставил вздрогнуть. Я прислушался — лишь неясный отзвук. Он требовал, чего-то от меня хотел, заставляя устыдиться слабости и страха. Он звал. Клянусь, я расслышал манящую скорбную песню. Голос призывал, в его грусти мне чудились ласка и удивление.

Пришло время решения, но я бы не пошел к смерти, даже если бы сам Лорес вышел навстречу, чтобы провести меня по незнакомым дорогам. И тогда я просо сделал то, чего на самом деле хотел от меня далекий, непонятный голос привратника мира мертвых. Повернулся и шагнул сквозь завесу черной тьмы.

Немедленно все закончилось.

Какое-то время я парил, превратившись в ничто, потом мое сознание начало долгое падение, и я не мог понять, падаю ли я вниз, или некая сила беспощадно тянет меня вверх. Больше не ощущалось страха или боли, движение стало плавным и спокойным. Парение и нега, которые медленно отступали, возвращая меня в мир живых.

Когда дрема рассеялась, я не сразу сообразил, где нахожусь, и долго пытался понять, почему все остановилось. Потом вернулись чувства. С трудом удалось открыть глаза, в голове шумело.

Щурясь, я окинул комнату пустым взглядом. Напротив сидел в кресле Дон. Он в задумчивости смотрел мимо, и я тоже повернулся, неожиданно встретившись взглядом с Мастером, который лежал на кровати надо мной. Он казался даже еще более бледным, хотя куда уж бледнее, но глаза были открыты, в них сгустился мрак, делая их неестественно черными.

— Мастер… — тихо позвал я и понял, что выдавил из легких лишь хрип. Усталость обрушилась чудовищной волной и оказалась слишком тяжелой, чтобы ее выносить. Я то ли потерял сознание, то ли уснул.

Я проснулся на закате. Меня никто не трогал, и я все так же сидел у кровати мага, цепко захватив его запястье. Мастер спал. Цвет его кожи значительно изменился к лучшему, рука потеплела — у него был легкий жар.

С трудом разжав занемевшие пальцы, я с тихим стоном распрямил ноги. Чтобы встать потребовалось некоторое время. Это было даже хуже, чем после бесконечных часов, проведенных в седле. Там было хоть какое-то движение, здесь же мое тело провело в неподвижности много часов.

Я с трудом добрел до стула, стоящего у заваленного бумагами стола, и повалился на него без сил, откинувшись на широкую резную спинку. До пустого кресла, в котором еще недавно сидел Дон, добрести не получилось — оно стояло в другом углу комнаты.

Прикрыв глаза, я посидел немного, чуть не уснул и решил, что надо перебраться к себе в комнату.

— Да… Дем…

Я вздрогнул, посмотрел на Мастера. Он подтянулся на подушке и полусидел, без выражения глядя на меня. Под этим пустым взглядом было крайне неуютно, но тут в глаза мага вернулось выражение, на губы скользнула легкая уверенная улыбка.

— Что ты сделал?

— Что… прости?

— Зачем ты пошел за мной туда?

— Разве это важно? — отвечая Мастеру пристальным взглядом, спросил я. Как глупо это прозвучало: зачем я его спасал?! Затем, чтобы выжить самому! — Не я пошел за тобой, это ты увлек меня следом независимо от моего желания. Я очень устал, Мастер.

Я улыбнулся украдкой, глядя на замешательство мага.

— В такие минуты моя связь с телом истончается, — сказал я спустя некоторое время. — Мои видения, мои сны… Когда я устаю или болен, чаще вижу то, чего не должен. Я просто взял тебя за руку, позабыв, что снял перчатки, а потом оказался… там.

— Ну да… — неопределенно проговорил Мастер. — Выходит, это я снова во всем виноват… Выходит не ты — я сам спас себя от смерти.

— Знаешь что, Мастер?! — не выдержал я.

Маг негромко, но вполне с чувством засмеялся, и мне стало совсем тошно. Мастер тут же заметил обиду и резко замолчал. В комнате воцарилась тишина, но лишь на секунды.

— Что в тебе говорит, Демиан? Ты так привязался ко мне или так ценишь себя?

— Привязался? Нет. Благодари дракона леса, это он помог мне сориентироваться. Думаю, Дон уже рассказал тебе о воде, пока я спал.

— Ну и ну, — сказал вдруг Мастер серьезно. — Я не видел еще ни одного человека, который мог бы действовать так резко и с тем столь эффективно. И все же с тобой что-то не так, что-то ограничивает твои возможности, и это, как мне кажется, твое желание умереть. Твоя натура полна насилия. Послушай меня, Демиан, внимательно послушай: если ты не избавишься от этого, когда родится дракон… твоя участь будет незавидной. Ты умрешь в страшных мучениях. Все твое насилие дракон выудит из тебя и вернет обратно. Ты понимаешь это?

— Мне не нужен дракон, — вымученно отказался я. — Это просто невозможно стать чьей-то собственностью! Не нужна мне ваша сила, я с лихвой насладился ею за последнее время. Нет, это не по мне.

Сейчас я выйду отсюда, и Северный или Рынца или кто-то другой натешится всласть. Хорошая порка, да, если для меня не изобретут нечто пострашнее.

— Думаешь? — полюбопытствовал Мастер.

— Я не испросил у Северного разрешения покинуть город, так что нечего и надеяться. То, что ты называешь насилием, это боль, Мастер. А смерть — избавление. И что же ты предлагаешь мне делать?

— Сам решай. Я не знаю, — ответил маг очень тихо. — В любом случае, спасибо за чудесное спасение. Только ступив на тропу, можно было заставить меня повернуть, в этом ты бесспорно прав. Я действительно уходил.

— Мастер, на тебя напал фантом, почему ты еще жив?

Он долго молчал. Очень долго. Потом все же ответил:

— Я же говорил, что маги умеют отстраняться. Мне удалось разрушить его структуру, прикоснуться и развеять ее. Так любит делать Оружейник: подступить поближе, чтобы жертве некуда было деться.

Дверь распахнулась, в комнату шагнул Дон.

— Проснулся, Мас?! — озабоченно спросил он.

— Да, но ты что-то не в себе…

— Повздорил с Северным, он наотрез отказался меня слушать. Считает, мы ведем собственную игру.

— Я могу его понять, — согласился Мастер, — фантом здесь, на равнине, где властвуют драконы? По его мнению это невозможно, а значит, причина одна…

— Он поднял влет Дневного, с ним Рынца и Горан, они выжгут весь лес ради того, чтобы выгнать лесного на равнину и расправиться с ними.

Я поднялся и подошел к окну, вглядываясь вдаль. Солнце заливало вересковую пустошь своим рыжим светом, пробившись через тяжелые, дождевые облака, зависшие на горизонте.