Денис Жмыхов - Дэнилидиса - непутёвый герой

  - Рейнар. - Бросил он зло. - Не видишь, я занят?! За каким мерином ты врываешься сюда?

  Только тут я заметил сидящего на стуле перед столом посетителя - плюгавенький, полный, с двойным подбородком и каким-то потным оценивающе-прощупывающим взглядом.

   - Я ж говорю. - Повторил с нажимом Рейнар. - Дело у меня, безотлагательной важности. Срочное и не для посторонних ушей.

  Гириос тяжело задумчиво посмотрел на него, медленно встал из-за стола, подошел к нашей троице, окинул взглядом также и нас с Ленгедоком. Затем, хмыкнув, резко развернулся и сказал плюгавому с неприятным взглядом:

  - Прошу простить, уважаемый Вилигрис, давайте продолжим наш разговор завтра с утра.

  - Но Гириос! - Недовольно пропищал тот. - Моё дело не требует задержек! Охрана моих караванов - довольно важный в экономическом плане вопрос для Порубежска и всей округи в целом! И я не потерплю такого со мной обращения! Я буду жаловаться!...

  - Как будет вам угодно. - Сдержанно ответил Гириос. - Но сейчас прошу оставить меня наедине с этими людьми. Если вы не уверены в своей памяти и боитесь заблудиться в наших коридорах, я с радостью попрошу стражников помочь вам. Меня это нисколько не затруднит, а будет даже весьма приятно оказать посильную помощь.

  Вилигрис порывисто подскочил со стула, зло зыркнул на начальника гарнизона и, выбегая, угрожающе прошипел:

  - Я так этого не оставлю, Гириос...

  Дверь с сухим треском захлопнулась.

  - Ну! - Требовательно сказал Гириос, садясь обратно за стол и буравя нас мечущим молнии взглядом.

  Мы расселись, Рейнар снял с себя шлем и бухнул его на стол, приглаживая свои русые с проседью волосы. Я, если честно, чувствовал себя не очень-то уютно и потому сидел как на иголках, не имея желания привлекать к себе лишнего внимания... Хотя понимал, что я-то как раз звезда предстоящей дискуссии. Да уж - хотелось в небо, да крыльев нет...

  - Бордвика убили. - Начал без обиняков Рейнар. Причем произнес он это спокойным будничным голосом, словно о повышении надоев в Костромской губернии докладывал.

  Густые брови Гириоса в изумлении взметнулись вверх, застыв в верхней пиковой точке, а глаза так и норовили выпрыгнуть из орбит.

  - Что???? - В изумлении произнес он. Затем, справившись с собой, более уверенно сыпанул горстью вопросов: - Где? Кто? Когда? Как?

  Рейнар, довольно погладив усы, проговорил:

   - Ага. Важная новость?

  - Копьё тебе в дышло! - В раздражении проорал Гириос, в сердцах приложившись кулаком по столу. - Ты не барышня кисейная, чтобы на комплименты напрашиваться! Давай без этих ужимок! Ты ж воин до самых кишок! Давай выкладывай всё коротко и ясно!

  - Хех, Гириос. - Усмехнулся довольный собой Рейнар, упиваясь своей маленькой минуткой славы. Видать мало у мужика в жизни радостей.

  - Ну, если коротко и ясно, то лучше пусть они вон расскажут. - Кивнул он в нашу сторону. - Один из них граф странствующий, а второй... Ну, тоже в общем странствующий. Герой, можно сказать.

  При слове "герой", Гириос пригвоздил меня своим тяжелым взглядом к стулу, да так, что я даже дышать стал через раз.

  - Выкладывай. - Зло бросил он мне.

  - Я? - Всё, что мог в рассеянности проблеять я.

  - Нет, я! - Громыхнуло из-за стола. - Рейнар! Они что у тебя, полоумные?

  Наш провожатый с обидой засопел, словно ткнули моськой в грязь, и резко выпрямился на стуле, кидая суровые взгляды то на Гириоса, то на нас.

  - Позвольте, досточтимый. - С холодком в голосе напомнил о себе Лангедок. - Умерьте свою обиду и раздражительность. Сэр Дэнилидиса не привык к такому пристальному вниманию к своей персоне и потому вполне объяснима его растерянность. Позвольте мне внести ясность.

  Гириос перевел свой тяжелый взгляд на графа, безмолвно приказывая тому говорить. И велеречивый граф, не подкачал... Итить его через полено.

  Глава 6.

  Он долго и витиевато описывал свою трагическую судьбу: смерть жены и сына. Чуть ли не на распев рассказал о том, как преследовал врага, преодолевая различные трудности и препятствия. Смерть бандитов от своей руки он так густо напитал красной краской, что мне стало немного дурно, а Рейнар даже крякнул, ошарашенный таким прекрасным описанием такого непотребства.

  Лишь прагматичный Гириос всё больше мрачнел и в нетерпении постукивал рукоятью кинжала по брошенному рейнаровскому шлему да ворошил ворох бумаг на своем столе, словно собираясь собрать этот шелестящий рой в один большой мятый комок и выбросить его в окно, да всё как-то не решался.

  И вот, когда, как я заметил, несчастный начальник гарнизона готов был уже самым наглым образом перебить увлекшегося благородного менестреля дорог (причем, судя по злобному взгляду, перебить как минимум в двух местах), тот вдруг решил всё-таки упомянуть геройское умерщвление гадкого Бордвика с помощью геройского же героя, то есть меня.

  ...- Пасмур укутал землю своим тяжелым промокшим одеялом. - Вещал он потусторонним загадочным голосом. - Воздух давил мокрыми лапами в висок и был тяжел словно свинец. Напряженность гнула к земле и сводила с ума, но я был преисполнен ярой решимостью, ибо изматывающие поиски подходили к концу - я напал на след Проклятья Южного Элмора и уже настигал его. Мой верный конь шатался от усталости и всё чаще всхрапывал, чувствуя клубящуюся впереди тьму страха и крови. Но я лишь подстегивал его, боясь в очередной раз упустить демона во плоти человеческой.

  О, боже - тоскливо подумал я, ну сколько же можно тянуть из нас жилы???... Ну ладно я, знающий конец этой страшилки, но стоит только поразиться терпению и выдержки Гириоса, кто другой на его месте уже бы швырнул в графа чем-нибудь тяжелым. Рейнар же слушал, чуть ли ни открыв рот, словно младенец сказку на ночь.

  - Я представлял, как буду смотреть в его холодеющие очи и повторять, что это за всех невинно убиенных им, в особенности же за мою Энилию и безгрешного Виртика...

  Лангедок в изнеможении прикрыл глаза, словно переживая свою давнюю боль:

  - Вскоре я почувствовал, что этот зверь преисподней остановился и тогда я обнажил свой верный клинок, что передается в моем роде много поколений от отца к сыну. Все чувства мои были подавлены, передо мной осталась лишь цель, которую я должен достигнуть. И я был всё ближе к осуществлению Клятвы Крови и Чести. Я вознес краткую молитву Вышнему и укрепил дух свой и намерение своё. Я слез с верного коня своего и ступал осторожно, ибо Бордвик поистине обладал звериным чутьем и волчьим слухом и мог учуять опасность за многие хорты* от себя. Туман меж тем сгустился настолько, что мне казалось, будто нахожусь я в зловещих застенках и тени Неотошедших пялятся на тебя и пытаются схватить своими бесплотными холодными дланями. И тут, шагах в тридцати, я услышал преисполненный ненависти рёв, который мог принадлежать лишь одному существу в человеческом обличье, тому самому, убить коего я поклялся своей душой, кровью и честью. Он явно встретил кого-то на своем пути и по обычаю решил учинить расправу. В тот миг я искренне пожалел бедолагу, ибо никто еще не уходил живым от Бордвика и многие сотни были замучены и убиты с особой жестокостью лично им самим.