Великая Перемена (и другая ложь) - Джо Аберкромби

а этот смех таким же легким здесь в шахте, в темноте. Но в этой обстановке инквизитор почему-то стал выглядеть опаснее, чем если бы просто имел угрожающую внешность.

Это была огромная пещера. Возможно, естественная. Туннели вились в глубину, как цепкие щупальца. Дальше потолок быстро становился ниже. Настолько низко, что заключенным приходилось работать лежа на боку. Но здесь, возле входа, потолок был высоким, шаги отдавались в гулкой темноте. Лампы с колпаками были приглушены до мерцания в качестве меры предосторожности от взрывоопасных газов, и в этом месте пахло как у могилы. Или нет, гораздо хуже — как на эксгумации.

Несколько пятен света кишели людьми. Если их можно так назвать. Оборванные призраки мужчин, женщин и детей; истощённые, грязные, скрюченные, падающие с ног от усталости. Над ними стояли охранники. Практики в чёрных масках, с палками в руках. Большинство рабочих не поднимали глаз, погружённые в свои страдания. Только одна женщина встретилась взглядом с Джеспером. Чёрные, слабо мерцающие глаза за спутанными волосами на таком бледном и измождённом лице, она была похожа на труп. Почему оказалось так трудно выдержать её взгляд? Джеспер видел нищету в трущобах Адуи и Вальбека, мог считать себя настоящим знатоком дна, но здесь таилось нечто большее.

Было странно тихо. Никаких похабных рабочих песен вроде слышанных Джеспером на других железных рудниках в Инглии, где рабочие могли — по крайней мере теоретически — взять и уйти. Нестройный грохот вагонеток. Звон и грохот загружаемой и выгружаемой руды. Где-то брызги падающей воды. Чьё-то хриплое, надтреснутое дыхание. Тишина измождения. Или ужаса. Или, может быть, сосланные в этот ледяной ад, они потеряли дар речи. Стали скрюченными, копошащимися и роющими животными. Машинами из мяса для добычи полезных ископаемых.

Инквизитор Свифт улыбнулся и махнул рукой в сторону большого подземного помещения жестом театрального импресарио:

— Что думаете?

Джеспер едва ли знал, как ответить. Его сестра Тильда часто обвиняла его в любви к бесполезной болтовне, но дар речи, казалось, на мгновение подвёл его. А чего, собственно, он ждал. Возможно, чего-то такого, если бы вдруг решил задуматься об этом. Но ничто не могло подготовить его к этому зрелищу... увидеть их.

— Поразительно, — сумел пробормотать он.

— А вот и сырьё. — инквизитор Свифт вытащил кусок руды из кучи рядом с подъёмником и бросил ему. У Джеспера едва хватило присутствия духа поймать.

— В последнее время становится лучше, на самом деле. Думаю, мы наткнулись на хорошую жилу в глубине. — в затхлом аду. Где потолки становились ниже, ещё ниже. Даже мысль об этом вызвала у Джеспера тошноту. — Мы выдаём около двадцати тонн в хороший день, но если вам нужно больше, мы можем работать и в ночную смену. Недостатка в рабочей силе нет.

— Сколько… Джеспер прочистил горло пока выбирал нужное слово. Заключённые? Каторжники? Рабы? — …Рабочих у вас есть?

— Триста или четыреста. Сейчас больше, чем обычно. Поступает много Ломателей. И сообщников Ломателей. Членов семей, сообщников и так далее. Но зимой их всегда становится меньше.

— Вы отпускаете заключённых зимой…?

Свифт издал тот же лёгкий смешок. Тот же, с которым он так охотно реагировал на самые слабые шутки Джеспера в Остенгорме:

— Освобождения случаются довольно редко. Но холод истончает их порядки. — Джеспер хотел сглотнуть, но почему-то было трудно направить нужное количество слюны в нужное место, и в итоге он неловко поперхнулся.

Тильда сказала, это плохая идея — иметь дело с Инквизицией. Он думал, она имеет в виду унылую бюрократию, флегматичное самодовольство и низкопробных людей без воображения, вроде Свифта. Ему никогда не приходили в голову возражения нравственного порядка. Мораль никогда его не заботила, если речь заходила о выгодном деле. Или вообще никогда не заботила, если честно. Он гордился своей кажущейся безжалостностью и беспощадностью. Капер в открытом море торговли! Партнёр самой Савин дан Глокты, не так ли, увидевший шанс заработать, а она регулярно творила такое, что шокировало бы священника, возмутило судью и заставило покраснеть пирата. Но теперь, когда по спине потекла противная струйка пота, он поверил в существование этой черты. Которую не видишь, пока не переступишь. И он уже невольно мог оказаться с неправильной стороны этой черты.

— Сильно тошнит? — спросил Свифт. — Это нормально, не волнуйтесь. К здешнему воздуху нужно привыкнуть. — и он тепло похлопал Джеспера по спине. — Привыкните быстрее, чем думаете.

— Да, дело в воздухе. — Джеспер бросил кусок руды обратно в кучу и отряхнул пыль с рук, затем