Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга - Анна (Нюша) Порохня

букеты роскошных лилий, которые Лидуня, как опытная распорядительница мероприятий, попросила купить в городе. Я слушала отходную молитву, которую читал отец Кавендиш, а в голове назойливой мухой вертелись вопросы: «Неужели в той жизни нас уже нет? А что, если мы с Варежкиной в коме? А если нас захотят вернуть обратно?». К этому я точно не была готова. Если честно, мне уже не хотелось в прошлую жизнь.

- Помолимся Богу, чтобы Он принял в Свою славу нашу усопшую сестру Сильву Гилмор. И воззовём: Просим Тебя, Господи. Пусть благие дела Сильвы Гилмор принесут обильные плоды. Пусть то, что она начала, будет продолжено. Прости ей грехи, которые она совершила. Пусть память о ней живёт в наших сердцах…

Последние слова священника повисли в воздухе. В этот момент на невысокую елочку села кедровка. Короткий хвост со светлой каймой и белые пятна на оперении придавали птице пестроты, а длинный клюв красиво поблескивал. Кедровка прыгала с ветку на ветку, опускаясь все ниже, а потом вдруг взлетела. Она пронеслась между мной и Варежкиной, почти касаясь крылом.

- Душа леди Сильвы улетела… - вздохнула Мариса, качая головой. – Сколько всего перенесла бедняжка и при жизни, и после смерти. Упокой Господь ее душу…

После кладбища все собрались в маяке на поминальный обед. Нянюшка и Салма приготовили мясо с овощами, запекли рыбу, отварили картофель. Мы зажгли свечи и устроились за столом. На душе было легко и чисто, потому что свершилось настоящее доброе дело.

Глава 85

Глава 85

История с карточным долгом набирала обороты. Стоило только Элвину заикнуться в определенных кругах о неких женщинах, которые играют в карты ничуть не хуже опытных картежников, как это болото тут же всколыхнулось. Мужчины горели праведным гневом, насмехались, не верили… Их до глубины души возмущало, что дамы могли не просто играть, а играть талантливо.

- Вы хотите сказать, что они могут сесть за стол с кем-нибудь из моих кхм… постоянных гостей? – генерал Хьюз пыхнул трубкой и задумчиво пригладил пушистые усы. – А что, это было бы интересным экспериментом… У меня нет причин не доверять тебе, Элвин. Все-таки мы плечом к плечу прошли битву на Гротенвалле… Но все равно я отношусь скептически к таким заявлениям. Женщины – существа примитивные, в них нет логики, нет умения скрывать свои истинные эмоции… Но ради развлечения я готов пригласить этих дам на карточный вечер. Ты мог бы договориться с ними, например, на эту субботу?

- Думаю, да. Но мне кажется, они вряд ли захотят афишировать себя и пожелают появиться инкогнито, - ответил Элвин, понимая, что генерал все-таки попал на крючок.

- Это не имеет значения. Если эти умелые картежницы желают оставаться неузнанными, ради Бога. В конце концов, сей каприз никак не повлияет на исход игры.

Новость о том, что нас пригласили в субботу на игру, вызвала у Варежкиной восторг. Она бросилась перебирать свой гардероб в поисках подходящего наряда, но через пару минут расстроено хлопнула дверцами шкафа.

- Нет ничего! Нужно ехать в город! Сшить мы уже ничего не успеем, значит, придется выбирать из готового, - заявила она. – И чем быстрее, тем лучше. Завтра утром едем.

А на маяке жизнь шла своим чередом. Сэр Брумс занимался с Александром, считая дни до встречи с дочерью. Мальчик же с удовольствием читал книги, которые ему привозили из города. Он стал спокойнее, сдержаннее, все его мечты были направлены на дальнейшую учебу. Александр даже попросил нас отправить его в тот самый университет, где учился сэр Брумс.

Лаура ожила. Мы замечали, что девушка все чаще засматривается на Элвина, который, в свою очередь, тоже бросал на нее горячие взгляды.

Дадли с энтузиазмом взялся за выращивание цветов. В фонарном помещении он оборудовал настоящую теплицу. Здесь было тепло от печек, а еще садовник не забывал увлажнять воздух. Он ставил емкости с водой, опрыскивал землю и начинающие проклевываться всходы. Маяк дышал жизнью, которой в нем не было долгие годы.

Наша поездка в город заняла всего лишь несколько часов. Зайдя в магазин женского костюма, мы с Лидуней выбрали два строгих закрытых платья и маски, прикрывающие лицо почти полностью. А еще нам пришлось купить темный узорчатый шелк, чтобы сделать из него тюрбаны. Волосы Варежкиной были чересчур яркими и заметными, поэтому головной убор – лучшее в этом случае решение.

В ночь перед субботой мы долго не могли уснуть, обсуждая наш визит в дом генерала. Не хотелось упустить даже мелочи. Все должно было быть идеально.

- Главное, чтобы ни Гарольд, ни Закари не узнали о нашей вылазке, - прошептала Варежкина, высунув из-под одеяла нос. – Тогда нам точно несдобровать.

- Но если мы выиграем, нам все равно придется рассказать, - я уже представляла реакцию мужа, и у меня слегка тянуло под лопаткой. – Мы же как-то должны предъявить ему, что Ред Хаус снова вернулся в его руки.

- Это да, но это уже не так страшно. Победителей не судят, - сказала Лидуня, а потом, зыркнув на меня, прошептала: - А что, если они явятся завтра?

- Не выдумывай. Это слишком рано! – я даже думать о таком не хотела. – Все, давай спать.

На следующий день мы сказали домочадцам, что едем в городской особняк. С нами поехала Лаура, так как девушка хотела побывать дома. А еще Элвин с тремя дюжими молодцами, которые должны были следить за нашей безопасностью.

Слуги очень обрадовались, когда мы появились в особняке де ла Серда. Особенно Фанни. Она сразу же принялась суетиться, чтобы угодить нам. Но я заметила, что женщина чем-то взволнованна.

- Тебе не кажется, что ее что-то тревожит? – шепнула я Варежкиной.

- Да, я обратила внимание, – Лида провела служанку внимательным взглядом, а потом напрямик спросила: - Фанни, все в порядке? Мне кажется, или ты нервничаешь?

Женщина на минуту растерялась. Она поставила кофейник, шагнула к нам и тихо сказала:

- Леди… ничего такого… скорее всего, это мои фантазии. Уж слишком я впечатлительная.

- Ну-ка, ну-ка… рассказывай. Что уже тебе померещилось? – сразу же заинтересовалась Варежкина. Да и у меня вспыхнуло любопытство. С такими приключениями, как у нас, всегда нужно быть готовой ко всему и на все обращать внимание.

- Я поднялась в комнату этого проклятого шиитайца, чтобы открыть окно. Там слишком спертый воздух. Да еще и эти приторные благовония! Они