Елизавета Тьма - Господин Вечности

   Итак, что у нас сегодня? Термодинамические системы. Детальное рассмотрение. Второй закон термодинамики... Попробовать оспорить его, что ли? Не-е, я ленивый чешуйчатый гад, мне вломно. И вообще, ничего не знаю. А опровергающий второй закон термодинамики "вечный двигатель" Теслы вовсе не существует. Всё сказки для мечтателей, не более.

   Пара сдвоенная, и пропинав балду на теоретической части, я вознамерился так же ничерта не делать в лаборатории. В тёмной академии лаборатории вообще достаточно серьёзные. В случае чего, любая академия может стать военным городком и научным центром по совместительству. За любой косяк в лабораториях, за каждое неосторожное движение ждёт наказание вплоть до исключение из академии без права на восстановление. Поэтому -- очень жаль, но здесь я буду вынужден вести себя тихо. А то ещё взорву что-нибудь, убью кого-нибудь ненароком.

   Я держался подальше от питерцев от начала занятия до конца. Поэтому не видел, что именно произошло. Но когда мы уже направлялись к выходу, Боря Немиров медленно сполз по стенке и потерял сознание. Событие оказалось настолько неожиданным, что я некоторое время стоял и тупо созерцал происходящее. Не наблюдаю крови вокруг, да и он сам вроде цел... Только почему-то не дышит.

   Андрей холодно наблюдал за попытками остальных откачать переставшего дышать сокурсника. Взглянул на Ирдеса. Мальчишка с отрешённым видом смотрел на происходящее. Нахмурился, будто пытался решить, как ко всему этому стоит относиться.

   -- Не подходи... -- неслышно выдохнул Пророк. -- Не подходи к ним...

   Даже если растерявшийся наследник тёмного престола принял решение помочь, то не успел его воплотить -- реанимационная группа уже примчалась. Медчасть и лаборатории как правило находились очень близко друг от друга.

   Когда остановившееся сердце подонка неровно и неуверенно забилось вновь, Пророк отступил в тень. Его перекосило от злости, но он сделал так, чтобы этого никто не увидел. Не рассчитал дозировку. Надо было дать больше, тогда бы драного выродка никто с того света не вернул.

   Когда одного унесли, все питерские мальчики с компанией, как и ожидалось, не стали посещать оставшиеся занятия, переселившись под двери реанимационной палаты. Или ещё куда по своим делам пошли, что ближе к истине.

   Пророк снова посмотрел на Ирдеса.

   -- Не сочувствуй тварям, земной бог, -- беззвучно прошептал Андрей. -- Не сочувствуй...

   Оставшиеся пары я посетил чисто для галочки. Интересно, что ж с этим питерцем? Надо будет поинтересоваться потом, что ли. Проявить видимость сострадания и участия.

   Боёвку, как и следовало ожидать, я наблюдал со стороны. Начавшая болеть в обед голова к началу тренировки желала расколоться на неравные куски. С каждой минутой становилось всё сложнее. Громкие звуки казались жестокой пыткой. Свет, даже неяркий, резал глаза, значительно усиливая боль.

   Но самым худшим было другое -- обезболивающие почти не помогали.

   Кое-как выдержав четверть занятия, я ушёл. И болтался у моря до самого ужина. Морской холодный ветер кое-как развеивал туман в голове. Гулял бы и дальше, но порядком проголодался.

   Присоединившись к брату и друзьям, отчётливо ощутил подкативший к горлу ком. От запаха еды тошнило. Я сидел, ковырялся вилкой в тарелке, с трудом перенося окружающие звуки и свет. Страшно хотелось закрыть глаза и засунуть голову под подушку.

   -- Ты заболел, что ли? -- поинтересовался Шон.

   Пересилив резь в глазах, поднял взгляд на брата.

   -- Я не знаю, -- ответил ему. Немного подумав, добавил: -- Но мне как-то хреново.

   -- Давай поешь и иди спать, -- в приказном порядке произнёс Шон.

   Есть хотелось несмотря на накатывавшую тошноту. Дурацкое состояние. Может, от еды полегчает? Ну, попробую.

   Мутить меня после ужина перестало. Но звуки... свет... туман в голове... Как бы дойти до комнаты так, чтобы окружающие не спалили, что у меня под ногами пол как палуба в шторм. Почуяв неладное, Шон не пошёл в свой донжон.

   Дойдя до своего лежачего места, я сел, обхватил голову руками. Посидел так, пытаясь избавиться от разверзшегося в голове ада. Встряхнулся, приводя себя в сознание. Поднял голову.

   -- Шон, какого демона! Вали отсюда, я уже не маленький.

   -- Ага, -- согласился брат, сидевший на месте Вана. Светлый будет в бешенстве, когда вернётся. -- Ты не маленький. А я сегодня здесь посплю. Ты давай ложись. Я только к себе схожу и вернусь. Ключ дай.

   Сопротивляться не было никаких сил. Поэтому я дал брату запасной ключ, а сам полез в душ перед сном. Когда он пришёл, я уже завернулся в одеяло и слушал музыку, пытаясь читать фантастический боевик про киборга из города под куполом. Только понимал написанное хорошо если через слово.

   Шон посмотрел обложку книги, одобрительно кивнул и улёгся на диван Вана со своим ноутом. Я же скоро уснул на страницах книги...

   Из мира теней меня выдернул звук. Кое-как продрав глаза, я прислушался, пытаясь понять, что это было. Вот он прозвучал вновь... и меня бросило в холодный пот. Я резко сел. Сердце забилось так, что, казалось, ещё немного и оно вылетит из груди.

   Смех. Звонкий, весёлый детский смех звучал... откуда-то. Очень, очень знакомый голосок. А следом другой. Что-то сказал невнятное и тоже звонко засмеялся.

   -- Дети?.. -- мой шёпот в ночь, казалось, разбил звуки и тени.

   Наступившая тишина оглушала и сводила с ума. А потом откуда-то слева, кажется, совсем рядышком, прозвучал голосок моей малышки:

   -- Мы здесь...

   Оделся я быстро и тихо, чтобы не потревожить спящего Шона. Подошёл к двери. Коснулся ручки. Неслышный шёпот. Шорох по углам. Далёкий детский плач.

   Оказавшись в коридоре, прикрыл за собой дверь. И лишь тогда позвал в темноту:

   -- Лир? Лия?..

   -- Я здесь...

   Повернувшись на голос, я последовал за ним. Шёпот привёл меня в кубрик. Тёмный и пустой.

   -- Где вы, малыши?..

   Тихий всхлип, вздох. Они шагнули ко мне из теней. Остановились в пяти шагах. Встав на колени, я протянул к ним руки:

   -- Котята мои...

   -- За что ты с нами так, пап? -- тихо спросила Лия.

   -- Мы из-за тебя умерли, -- добавил Лир, одарив меня ледяным взглядом.

   -- Мы тебе всегда верили. Думали, ты защитишь.

   -- Но ты не защитил...

   По лбу сына на лицо стекла кровь.

   -- Простите меня, дети... -- судорожно выдохнул я. Хотелось умереть. -- Я пытался вас защитить.

   -- Не смог, -- обиженно поджала губки дочка. -- Лучше бы ты сам там умер!

   Обхватив голову руками, я зажмурился. Загнал обратно стон, готовый сорваться с губ. Отчаянно прошептал: