Елизавета Тьма - Господин Вечности

   -- Вы не мои дети. Вы только тени моих кошмаров.

   Поднявшись на ноги, бросил взгляд туда, где они стояли. Никого не было. Развернувшись, я отправился обратно.

   -- Мы настоящие, папа, -- отчётливо произнёс из темноты мой сын.

   -- Мне было больно умирать, папочка, -- прозвучал голос дочки. -- Очень больно... Ты помнишь, насколько сильно?

   Маленькие ноготочки впились в мою руку со всей силы. Боль пронзила до позвоночника, но я даже не вздрогнул. Протянул к ней, оказавшейся совсем рядом, вторую руку.

   -- Лия, Лиенька, котёночек ты мой родной...

   Малышка исчезла, едва мои пальцы коснулись её чёрных волос.

   А я побежал. Как мог быстро примчался обратно, не слушая голосов, хлопнул дверью, войдя в комнату. Мгновенно вскочивший Шон несколько мгновений недоумённо на меня пялился.

   -- Где-то был или собираешься? -- спросил брат.

   Пройдя в комнату, я сел на диван. Помолчал, стараясь отдышаться и унять бешено колотящееся в груди сердце.

   -- Шон... если я вдруг захочу куда-нибудь уйти -- останови меня, -- решительно попросил я. -- А если начну с кем-то разговаривать -- позови и скажи, что здесь никого нет.

   -- Брат, ты меня пугаешь, -- произнёс Шон после минутного молчания.

   -- Я сам себя боюсь, -- ответил я, взглянув на брата.

   Скинул кроссовки и лёг обратно на своё место, больше ничего не объясняя. Самому бы понять...

   Уснуть до утра так толком и не удалось. К завтраку выбрался на автопилоте. Да и то только потому, что Шон не хотел выметаться из комнаты без меня.

   Свет и звуки были ещё более невыносимы, чем вчера. Они давили, причиняли боль, вызывая желание всех убить и забиться в тёмный угол.

   Поэтому я сразу после завтрака я смотался из академии. На улице, очень редкий для этого времени года, стелился по земле густой туман.

   -- Эй, Ирдес... -- окликнули из серой мглы.

   Я обернулся. За спиной стоял мальчишка. Эльфёнок лет девяти.

   -- Что тебе нужно? -- со вздохом спросил я.

   -- Ты отобрал у меня брата, Крылатый, -- заявило это нереальное недоразумение. Шагнуло поближе. -- Я -- Вэйв.

   -- Ага, -- хмыкнул я. -- Маразм крепчал, деревья гнулись. Бред очей моих, скройся в ужасе. Он никогда не был тебе братом.

   -- Был, -- возразил как-то подозрительно просвечивающий мальчишка. -- Был, пока ты у меня его не забрал!

   -- Мне он родня по крови, -- возразил я. Сам подступил поближе к видению. -- И знаешь, что я тебе скажу? Мне плевать, что я -- замена тебе. Я не сожалею о том, что ты помер. Мне было ещё меньше чем тебе, но я смог защитить себя и Шона. А ты -- слабак, едва не убивший Вана. Меня бесит то, что Ван винит себя в твоей смерти до сих пор. Он мой брат, а не твой. Мой! А ты, давно переваренный инферналом труп, прекрати приходить к нему в кошмарах!

   Эльфёнок склонил голову набок, отступил и растворился. А я побрёл дальше. Нужно прекратить разговаривать с ними. Это всего лишь тени моих кошмаров...

   Долго-долго я гулял по берегу. Холодный ветер, казалось выдул из меня всю душу вместе с последними крохами тепла. Но в академию, даже окончательно замёрзнув, я не пошёл. Направился во вчерашнее кафе, обнаружив в кармане деньги. Должно хватить на обед и вкусности.

   Отсутствие людей, тишина, покой... Только тени по углам неслышно шуршат и переговариваются знакомыми и незнакомыми голосами. Реальность пыталась ускользнуть из моих рук, да только не учла стальные когти, которыми я в неё вцепился.

   Тут я тоже просидел долго, методично уничтожая выпечку и горячее молоко. Когда стало значительно легче жить на это гадком свете, и даже уже не хотелось всех убить, в кафе завалились сокурсники.

   -- Вот он где окопался! -- заметил меня Илья. -- А мы тебя обыскались уже.

   -- Исчезни, кошмарное видение, -- индифферентно произнёс я, дожевав булочку с вишней.

   -- Мастер Йода счёл меня глюком! Да пребудет со мной Сила! -- тут же принял горделивую позу этот клоун. -- Братцы, берём крепость тёмного владыки в осаду.

   Игнорируя мою недовольную мину Денис, Илья, Дамир, Андрей и второй Андрей, который Шкаф, расположились за столиком, который я до того занимал единолично. Сделали заказ, пока дожидались, рассказали, что сегодня было на занятиях.

   -- Что с комантозником, окочурившимся на физике? -- поинтересовался у ребят я.

   -- Ну, твои братья заходили к нему, -- ответил Денис. -- Говорят, слишком живой для трупа. Пара дней и будет допущен до занятий. А с чего у него сердце остановилось -- фиг знает. Будут обследовать нервную систему.

   -- Этот перекачанный злодей на самом деле нервная институтка, что ли? -- не удержался от смешка я.

   Ребята заржали, а Деня выдавил:

   -- Ну всё, ему конец! Быть Боре Институткой до конца студенческих дней!..

   -- А то и чем похуже, -- добавил Пророк, злорадно усмехнувшись.

   -- Ты, кстати, в курсе, что питерские мальчики получили за контрольную по химии? -- прищурившись, спросил Дамир.

   -- С чего бы? -- я пожал плечами. -- Меня это даже не интересует.

   -- А стоило бы! -- хитро усмехнулся Илья. -- Потому что никто из них даже минимальное количество баллов не набрал! И это, -- сокурсник поднял вверх указательный палец, призывая к повышенному вниманию, -- не смотря на то, что почти всё решено верно!

   Оглядев хитрые рожи одногруппников, я с весёлым удивлением спросил:

   -- Вы что, слили им ответы без моих пометок?

   -- Так точно, мой командир! -- Илюха шутливо приложил ладонь ко лбу. -- План диверсии выполнен на сто процентов!

   -- Ах вы... хитрозадые упыри! -- я рассмеялся, представив себе великое разочарование Стаса. -- Хоть меня и себя не подставили?

   -- Что ты, -- Мистраль улыбнулся. -- Мы ж не зелень первокурсная. Рита намекнула Лиде со второго курса о том, что у нас есть решения. А Лида неровно дышит к Витьку. А Витёк у нас...

   -- Цепной пёс Стасика, -- закончил я, понимающе кивнув.

   -- Ты его прямо как таракана называешь, -- пробасил Шкаф.

   -- Питерский мажор запопал с новым погонялом, -- усмехнулся Мистраль. -- Спорим, прилипнет уже к вечеру?

   -- Стасик-таракасик, -- хмыкнул Пророк.

   И за столом все дружно полегли!..

   Вернулся в академию я только к ужину. На вопросы друзей и братьев о моём самочувствии -- слал далеко. Когда всё в норме, я не сижу часами на берегу, бездумно глядя на море. Мне не больно от света и звуков.

   Под вечер снова стало хуже. Ван, проводивший большую часть времени в медчасти и с Вэнди, не стал мне ничего говорить. Но Шону, пусть в письменном виде, выразил что-то весьма неприятное. Потому что Шон после этого разом превратился в ужасно заботливого, внимательного и предупредительного старшего братика. Был много раз послан далеко и надолго, но ни разу даже не разозлился, что было ещё более странно. Это заставило меня так озадачиться, что я даже умолк. И завис, кажется.