Елизавета Тьма - Господин Вечности

   -- Вот и хорошо. Застегнись, а то простынешь.

   -- Ты прямо как мама, -- сморщила мордаху девчонка, но куртку застегнула. Хитро-хитро на меня посмотрела. -- Ты всё ещё ждёшь, когда я подрасту лет на десять?

   Пару минут я пытался сообразить, о чём эта мелюзга меня спрашивает, потом вспомнил...

   ...-- Я опоздала всего на минуту, а его уже облепили все кому не лень, -- жемчужно улыбнулась девушка.

   -- Брысь, мелюзга! -- состроил я грозное лицо, и малыши с веселым смехом сыпанули в стороны. -- Не на минуту, а на десять. Я уже заждался!

   -- Хи-хи, а зачем тебе девушка, которая опаздывает?! -- лукаво полюбопытствовала Ника -- девчушка с белыми кудряшками в синем сарафане, которая не удрала вместе с пацанятами, спрыгнув с мотоцикла. -- Давай ты меня будешь катать, а я не буду опаздывать!

   -- Подрасти лет на десять сначала, мелкая! -- весело хохотнул я.

   -- Договорились, -- с самым серьезным видом кивнула малышка. -- А ты еще сюда приедешь?

   -- Обещаю, -- кивнул я...

   С усилием уничтожив перед мысленным взором образ рыжеволосой красавицы, я ответил:

   -- Ну у тебя и планы на мою скромную персону, мелочь! Ты ещё замуж за меня не собралась, а?!

   -- А что, нельзя? -- окончательно обнаглела дочь тёмного эльфа.

   -- Ни в коем случае! -- категорично ответил я. -- Я ужасно страшный монстр и только прикидываюсь хорошим, вот. А на самом деле детей ем. Вот возьму сейчас и тебя съем, наглая мелюзга!

   -- Забыл, что ли? Я тебя не боюсь, потому что ты не страшный! -- заявила Ника со смехом. -- Ну так что, наш уговор в силе? Ты всё ещё мой принц?

   -- Не, -- отрицательно мотнул головой я.

   -- А мама рассказывала, что она познакомилась с папой, когда ей было шесть лет, -- с искренним сожалением вздохнула Ника. -- А мне, между прочим, уже целых восемь! А ты меня даже с днём рожденья не поздравил, -- девчонка демонстративно надулась.

   -- Николь ар'Рагнар! Вы совершенно невыносимый ребёнок! -- возмутился я. -- Мелочь, я ж не знаю, когда у тебя день рождения.

   -- Десятого декабря, -- девчонка ответила с таким видом, будто делала мне великое одолжение.

   Немного подумав, я мстительно сощурился и предложил:

   -- А давай я тебе подарю одного из моих братьев? Тогда у тебя будет твой личный принц. В будущем. Кого выбираешь?

   -- Тебя, -- сразу же ответила голубоглазая чуда.

   -- Меня нельзя, -- отказался от такой привилегии я.

   -- Ну, тогда... -- Ника задумалась, глядя на небо. -- Ван красивый... а у Шона на шее сидеть удобно... А ещё он смешной... Выбираю Шона! -- решила мелочь.

   -- Тогда подрастай ещё двенадцать лет, -- тут увеличил сроки я.

   -- Договорились! -- кивнула мелкая и с самым серьёзным видом протянула мне руку.

   -- Договорились, -- согласился я, осторожно сжав протянутую ладошку.

   Сделал гадость -- на сердце радость! Вот это сейчас про меня. Мстя моя страшна!

   Ника села спокойно. И вдруг весело захохотала звонким колокольчиком.

   -- Ты чего? -- удивился я, невольно улыбаясь. Уж очень забавная девчонка.

   -- Я только что... купила принца... в рассрочку!.. -- выдавила малявка.

   И я закатился не хуже неё!

   Когда пришло время идти на ужин, я всё ещё находился в весьма приподнятом настроении. Поэтому даже с Маньяками помирился без лишних эксцессов.

   Ван пришёл на ужин в обществе Вэнди. Она пусть нечасто, но бывала с нами. В этот раз за нашим столом молчали двое... Впрочем, то обстоятельство, что их неслышно, вовсе не означало, что они не разговаривали! Ладони всех пятерых Призраков то и дело соприкасались под столом, когда мы обменивались эмоциями, чувствами и мыслями. Вэнди беззвучно смеялась. Смех этой девочки, звонкий и настоящий, отражающийся в душах тех, кто слышит, для других представлял собой лишь только слабую улыбку на бледном, практически бесцветном лице.

   Маньяки вызвались проводить нашу маленькую птичку. Она взяла обоих за руки. И вскоре улыбки сошли с их лиц. Когда пришло время расходиться в разные стороны, и я пообещал Вану, что зайду за ним ко второй паре, двойняшки шли уже совсем мрачные. Видно, наш маленький второй Навигатор очень серьёзно чихвостила их за что-то. Интересно, за что? Впрочем, спрошу завтра.

   После душа я прикинул было, не сделать ли мне домашку для разнообразия, но желания совершить такой подвиг не возникло. Поэтому я пошёл к девчонкам.

   Надежды на то, что питерских мальчиков там не будет, не оправдались. Последнее время эти приштыренные часто тут заседают. Как будто меня караулят, уроды моральные.

   -- Ты голодный, малыш? -- тут же поинтересовалась Оля, ласково улыбаясь мне. -- У нас тут пирожные есть. Как ты любишь, кремовые.

   -- Или тебе в чём-то помочь? -- спросила Ксанка.

   -- Это я вам, вообще-то, помогать пришёл, -- сообщил я. -- Завтра контрольная по химии. Я помогу разобраться с заданиями. Но только вам двоим, девочки! -- искоса взглянув на Стаса, уточнил я.

   -- А как же взаимопомощь там, успех группы, товарищество и прочие ценности? -- попытался воззвать к моей совести Ренат.

   -- Моя система ценностей на вас не распространяется, -- презрительно бросил смеску я. -- Вы ничем не заслужили ни моего уважения, ни расположения. Зато легко вызываете раздражение. Так что -- скакали бы вы отсюда, олени северные.

   -- Слушай, малый... -- Стас встал с дивана, на котором сидел, сжал кулаки, угрожающе надвинулся на меня. Напугал ежа... -- Я изо всех сил пытаюсь быть с тобой вежливым. Как могу сглаживаю углы, стараюсь свести конфликты к шутке, спускаю оскорбления на тормозах. Но ты как будто специально стараешься свести мои попытки сохранить мир на нет! Я ведь не всегда смогу сдерживать своих парней. И они ведь устроят тебе тёмную, малец!

   -- Боюсь и дрожу, -- прищурившись и усмехнувшись самым пакостным образом, ядовито ответил я. Сам ступил поближе, посмотрел на него... пока, увы, снизу вверх, не от этого не менее высокомерно и презрительно. -- Ты ради сглаживания конфликтов, хитровыебнутый сучий сын, дал мастеру взятку для того, чтобы он продержал "карман" в стабильном положении неделю?

   -- Что?! -- Ой, как натурально он умеет изображать удивление с негодованием! Я почти поверил! -- Я никого не...

   Но я перебил, не давая договорить:

   -- Я тебя, паскуда, предупреждал, чтобы ты не проверял на прочность моё положение? Паук в этой паутине -- отнюдь не ты, Стасик, -- его имя я произнёс таким пакостным образом, будто говорил про жирного, рыжего, отвратительного таракана. -- А теперь испаритесь оба, пока я вами дверь не вынес.

   Стас отступил, окинул меня внимательным взглядом и с удивлением констатировал: