Семен Слепынин - Паломники Бесконечности

— Ветер, батюшка, — жаловалась она. — Это ветер гуляет по болоту. Спать не дает. Так и гудёт, проклятый, гудёт.

Но Дубака слова, несущиеся из пустоты, привели в Ужас, и он мгновенно исчез, юркнул в свое время и на свое место. Пришлось без него договариваться.

— Слышал, что ты знаешь дорожку в будущее, к своему соседу, к Старпому, — сказал Руди.

— Ась? — спросила старуха. — Не поняла, батюшка.

Стараясь говорить погромче, Руди описал внешность Старпома.

— Поняла, батюшка, — заулыбалась старуха. — Какой видный мужчина! На солнышке так и блестят… забыла мудреное слово… Аксельбанты! А еще погоны Нравится он мне. Ой как нравится.

«Старпом пользуется у старух огромным успехом», — с усмешкой подумал Руди.

Пришли они к Старпому вечером, когда распухшее красное солнце купалось в закатных тучках и в озерной глади. Розовея парусами, скользила яхта.

— Катается, милый, — улыбалась старуха. — Гуляет, красавец. Дай хоть полюбуюсь…

— Аксельбантами? Потом, бабушка. Иди-ка ты лучше домой.

Яхта вошла в бухту, когда совсем стемнело. Заискрились звезды, и замерцали еле видимые контуры призрака. Старпом спустил паруса и закурил. При затяжках сигарета разгоралась и освещала его лицо, грудь с аксельбантами и погоны на плечах.

— Да, это он, пижон, — с незримой, но хорошо угат: дываемой усмешкой прошептал призрак.

Старпом выскочил на берег и, увидев Руди, удивился.

— Ты зачем здесь? Поздно уже, спать пора. А это что за привидение? — Сообразив, в чем дело, он учтиво раскланялся и начал рассыпаться в слащавых любезностях: — Какое счастье! Ко мне пожаловали сразу два художника. И прошлый, и будущий. Боже мой, какая радость! Как я истосковался! Да присаживайтесь же, милые, присаживайтесь.

— Не ломай комедию, — буркнуло привидение.

И в дальнейшем оно разговаривало со Старпомом сердитым голосом, часто раздражалось. Отношения их в прошлом, понял Руди, были весьма натянутыми. Понемногу привидение оттаяло и вместе со Старпомом с большой теплотой вспоминало о капитане, боцмане, юнге. Потом они дружно обрушились с проклятиями на общего врага, на какую-то мыслящую жабу.

— Но хватит об этом, — сказал Старпом и кивнул в сторону Руди. — Видишь? Твоя вещественная ипостась ничего не понимает. Давай о деле.

О деле они договорились быстро. «Толковые мужики», — усмехнулся Руди.

— Итак, Сатана… Ну-ну, не обижайся, — примирительно улыбнулся Старпом. — Итак, художник, ты больше не станешь терзать планету ураганом. И не вздумай потешить свою душу каким-нибудь грандиозным землетрясением. Может быть, и это предвидела и рассчитала мерзкая жаба. Ты просто тихо и мирно удалишься с планеты. Иначе она станет кошмаром. А со мной что будет! Вот послушай.

Старпом с горечью поведал о своих дальнейших превращениях, о зверствах, какие творил он в облике «мирового вождя». Призрак колыхнулся дымным туманом, встал на ноги и заговорил дрожащим от гнева голосом:

— Ну и негодяй же ты. Палач! Подонок!

— Не я это был, а мерзкий Дальвери!.. — закричал Старпом и тоже вскочил на ноги. Потом он снова уселся и, поникнув головой, уныло признался: — Нет, все же то был я. И буду еще раз! И еще! Освободи меня от этого ужаса, вырви из петли. О многом я передумал, будучи благородным ясенем, и поверь: стал я совсем иным.

— Странно… — Призрак уселся и, подумав, сказал: — Странно, я почему-то вдруг поверил, что ты изменился к лучшему. Меня одно смущает и беспокоит. Если я разорву петлю времени, то вся история Планеты станет другой. Но тогда не будет и моего нынешнего будущего, вот этого молодца. — Привидение показало на Руди. — А жаль.

— Мне он тоже нравится, — улыбнулся Старпом. О нем я тоже много думал и пришел к выводу, что он исчезнет лишь в вещественном, лишь в этом физическом мире. Но в метафизическом, в бессмертном, он останется навсегда. И вот эта твоя чудесная метаморфоза, вот этот Руди не совсем пропадет и скажется в дальнейшем на твоей личности.

— Да, это было бы хорошо.

Помолчали. Потом привидение и Старпом вновь заспорили о непонятных для Руди вещах, даже чуть не разругались, но расстались мирно. Расстались уже утром. Вернулся в свое время и Руди.

— Ну как? — спросил дед, сидевший на своем неизменном месте под тополем.

— Как будто порядок. — Руди вкратце рассказал обо всем и попросил: — А сейчас отпусти, дедушка. Подробности потом. Устал я страшно, да и Мистер Грей заждался.

Около корабля догорал костер, на столе бутерброды, остывший чай, а в кресле понуро сидел Мистер Грей. Новые детали в его организме работали, видимо, не так уж гладко.

— Сегодня фруктов не достал, — смущенно улыбнулся он, извиняясь за свою немощь.

«Помрет скоро», — с тоской подумал Руди.

— И не надо, дружище. Отдыхай. А сейчас извини, устал я зверски. Спать хочу.

В каюте Руди наспех разделся и повалился на кровать. «А если во сне и произойдет? Я исчезну и ничего не узнаю», — испугался он и привстал, но тут же упал и провалился в сон. Проснулся он вечером, подскочил к иллюминатору и увидел, что ничего не изменилось. Это испугало его еще больше. «А что, если все останется как прежде? А что, если призрак передумал? Вот негодяй!»

Руди поспешил к тополю. Дед ждал его. Руди поделился своими страхами.

— А ты думал, что все случится в один миг, как в сказке? Эх, люди, несмышленыши вы. Время не так просто сокрушить. Уж я-то знаю. Я сам время.

— Считаешь, что изменения будут продвигаться по планете медленно? Поэтапно?

— Поэтапно? — усмехнулся дед. — Экие вы, люди. Все хотите пронумеровать и разложить по полочкам. Можешь считать изменения поэтапными, если тебе так удобно.

— Я сейчас же пойду туда и проверю.

— Не торопись. Утро вечера мудренее. Завтра спозаранку и потопаем вместе. Хочу повидать ребятишек. А сейчас чайку попьем, поговорим.

Добродушно-ворчливый голос деда, его уютный костерок сняли с Руди душевное напряжение. Он охотно выпил чаю и расстался с дедом, когда вся живность в полях затихла. Одни лишь перепела скакали и звенели, взрывая ночную тишину:

— Спать пора! Спать пора!

Спать Руди не хотелось. В лаборатории он застал повеселевшего Мистера Грея.

— Подлечился я. Мы еще поживем! Мы еще поборемся! — храбрился Мистер Грей.

Руди присел перед машиной времени и включил экран, нацеленный на тот миг истории, когда зверствовал какой-то Крысоед — преемник Старпома. Прокручивался один и тот же эпизод: суета вокруг космического корабля, крики надзирателей. Вот шествует молодой Мистер Грей, за ним ведут под конвоем папу и маму, готовых к побегу. «Родные мои! Скоро вам не надо будет удирать отсюда. Ветер изменений долетит до вас, сметет колючую проволоку, пулеметные вышки и всю нечисть — надзирателей, кровавых вождей. Вы останетесь, не подозревая, что жили в концлагере в каком-то исчезнувшем времени. Будете счастливы, будут у вас другие дети. Но меня-то уже не будет никогда. Странно все это и страшно».