Дэвид Эддингс - Властелин мургов

— К Ургиту? Да, на самом деле. Ведь мы так во многом с ним схожи. — И, косо взглянув на девушку, прибавил: — Полагаю, ты подробно опишешь все это в своем отчете Дротику?

— Естественно.

— Знаешь, мне бы этого очень не хотелось.

— Но почему, с какой стати?

— Я… я не вполне отчетливо это понимаю. Но скорее всего просто не хочу дать драснийской разведке повод использовать мои личные отношения с королем Хтол-Мургоса в своих целях. Я бы предпочел, чтобы это оставалось моей тайной.

Солнце уже закатилось, а воды озера стали таинственно серебристыми, когда возвратились помрачневшие Дарник и Тоф.

— Это был мургский хутор, — сказал Дарник. — Там побывали маллорейцы. Вряд ли регулярные части — скорее всего просто какие-то дезертиры. Они ограбили и подожгли хутор, а регулярные войска так обычно не поступают: офицеры не позволяют солдатам бесчинствовать. Дом сгорел дотла, но амбар почти не тронут огнем.

— А сможет он послужить нам местом для ночлега? — поинтересовался Гарион.

Дарник, поколебавшись, не вполне решительно ответил:

— Почти вся крыша в сохранности.

— Что-то не так? — почуял неладное Белгарат.

Дарник поманил Гариона и Белгарата, и они втроем отошли в сторону — так, чтобы остальные не слышали их разговора.

— Что случилось, Дарник? — спросил Белгарат.

— В амбаре вполне можно заночевать, — тихо сказал кузнец, — но другое худо: эти маллорейские изверги истребили всех хуторян. И не просто истребили, а посадили на кол. Негоже дамам такое видеть. Слишком неприятное зрелище.

— А можно ли быстренько убрать куда-нибудь трупы? — спросил старик.

— Я погляжу, что можно сделать, — вздохнул Дарник. — Почему, скажите, люди так зверствуют?

— Причиной всему вульгарное невежество. Человек невежественный прибегает к жестокости, дабы восполнить скудость воображения. Поезжай с ними, Гарион. Им понадобится помощь. Когда все закончите, дайте нам знак — помашите факелом.

Сгущающаяся темнота на сей раз сослужила хорошую службу — Гарион не различал лиц казненных. Часть крытой дерном кровли все еще дымящегося дома уцелела, туда и сложили трупы. Потом Гарион, прихватив факел, отошел от дома и просигналил Белгарату. В амбаре было очень сухо, и огонь, который развел Дарник на тщательно очищенном от сена каменном полу, вскоре согрел усталых путников.

— Как тут приятно, — промурлыкала с улыбкой Сенедра, озираясь и любуясь тенями, исполняющими на стенах и потолке причудливый танец. Она уютно устроилась на охапке ароматного свежего сена, поджав ноги. — Из этого выйдет прелестная постель. Вот бы каждый вечер нам попадался такой амбар!

Гарион молча отошел к двери и выглянул наружу, предпочтя не отвечать жене.

Он сам вырос на ферме вроде этой, и теперь его захлестнули воспоминания о том, как мародеры налетели на ферму Фалдора, как жгли все подряд и убивали, и в сердце его закипала ярость. Он представлял себе, что те лица, которые ему не удалось разглядеть в сумерках, поспешно пряча трупы, — это лица друзей его детства. И Гарион содрогнулся всем телом. Да, эти мертвецы — мурги, но ведь они всего-навсего простые земледельцы, а значит, ему родня. И жестокость по отношению к ним стала восприниматься вдруг как глубокое личное оскорбление. В мозгу Гариона зароились черные думы.

Глава 21

Утро выдалось дождливое — мелкая изморось окутывала окрестности сероватой дымкой и мешала видеть. Они выехали из полуразрушенного хутора, вновь облаченные в зеленые одеяния работорговцев, и устремились на север по западному берегу озера.

Гарион ехал молча, и мысли его были столь же мрачны, как и свинцовые воды озера. Ярость, обуревавшая его накануне, постепенно уступила место ледяной решимости. Да, его учили, что справедливость — это всего-навсего абстракция, но он твердо знал: случись маллорейским дезертирам, виновным в зверствах на хуторе, попасться ему на пути, абстракция обернется вполне конкретным возмездием. Он знал, Белгарат и Полгара не одобрят того, что у него на уме, поэтому ехал молча, лелея в глубине сердца мечту о возмездии, если уж не о торжестве справедливости.

Когда они достигли дороги, протянувшейся с севера на юго-восток по берегу озера в направлении Рэк-Хтаки, увидели бредущие по чавкающей грязи толпы насмерть перепуганных поселян, одетых в лохмотья и нагруженных узлами, в которых, как сразу стало ясно, было увязано все, что им удалось спасти.

— Думаю, нам лучше ехать по обочине, — сказал Белгарат, — иначе мы только потеряем время, ворочаясь в этой каше.

— Мы едем прямиком в Рэк-Хтаку? — спросил Шелк.

Белгарат смотрел на бесконечный людской поток.

— Не думаю, чтобы нам удалось найти в Рэк-Хтаке даже паром, не говоря уже о корабле. Лучше свернуть в лес и направиться прямиком на юг. Мне не по нраву в открытую ехать по вражеской территории — к тому же в рыбацких деревушках скорее можно будет отыскать корабль, чем в окрестностях большого города.

— Тогда поезжайте, — сказал Шелк, — а я порасспрошу народ. Кое-что мне хотелось бы разузнать.

Белгарат хмыкнул.

— Возможно, идея недурна. Только не слишком задерживайся. Я намереваюсь достичь Великого Южного леса до наступления зимы, если, конечно, такое реально.

— Я поеду с ним, дедушка, — предложил Гарион. — Мне надо проветриться, чтобы освободиться от мрачных мыслей, — они мучают меня со вчерашнего дня.

И они вдвоем поехали по высоким травам в сторону потока перепуганных беженцев, текущего на юг.

— Гарион. — Шелк вдруг натянул поводья. — А вон тот человек, что толкает тачку, часом не сендариец?

Гарион, заслоняя глаза ладонью, вгляделся в здоровяка, на которого указывал Шелк.

— Здорово смахивает на сендарийца, — согласился он. — Только вот что делает сендариец здесь, в Хтол-Мургосе?

— Почему бы не спросить об этом его самого? Сендарийцы — болтуны и сплетники, так что это блестящий случай разузнать о том, что тут творится.

Маленький человечек неторопливо подъехал к коренастому мужчине с тачкой.

— Доброе утро, приятель, — дружелюбно поздоровался он. — Что поделываешь так далеко от родных мест?

Здоровяк выпустил ручки своей тачки и оценивающим взглядом окинул зеленое одеяние Шелка.

— Я не раб, — объявил он, — так что выкинь дурь из башки.

— Ах, ты об этом? — засмеялся Шелк, двумя пальцами берясь за зеленую ткань. — Не волнуйся, приятель, мы не найсанцы. Просто сняли одежду с убитых, которых нашли на дороге, решив, что эта зелень поможет нам, если вдруг наткнемся на представителей здешних властей. Так что же ты поделываешь тут, в Хтол-Мургосе?