Маркус Хайц - Война племен. Проклятые земли

— Верховный король, ты уверен, что это мудрое решение? — не сдавался Балендилин. — Пока мы переберемся через горы, наступит морозная зима, а с нами отправятся женщины и дети. Потери будут огромны — и это даже в том случае, если по дороге на нас не нападут какие-нибудь чудовища. Мы не знаем, что ожидает нас в Потусторонних Землях. И этот туман…

— Я понимаю, — хрипло ответил Гандогар. — Я все это прекрасно понимаю, Балендилин. Я буду оплакивать каждого погибшего во время перехода гнома и потом отвечу за это перед Враккасом, ведь именно я отдал приказ отправляться в горы и перебираться через ущелья. — В его глазах блестели слезы. — Но мы уйдем отсюда, зная, что Потаенная Страна выстоит. А значит, когда-нибудь мы сможем вернуться. Мы не уходим навсегда.

— Итак, нам придется вступить в войну с Третьими. Только позже, — подытожил Балендилин. — Это будет ужасно. Представь себе, что мы пытаемся взять собственную крепость, а Третьи выпускают в нас стрелы, бросают камни и обливают кипящим маслом. — Он ткнул пальцем в карту, показывая на Черные горы. — Мы еще здесь, и мы можем…

— Меня что, никто не слушает? — в ярости воскликнул Гандогар. — Вы забыли, кто я такой? Все это слишком опасно. Видимо, аватарам все известно о нас, они следят за нами — это доказывает убийство Андокай лже-Джеруном. Чем раньше Третьи остановят их, тем лучше. Я принял решение и говорю вам — мы уходим из Потаенной Страны! — Подняв церемониальный молот, он ударил им по столу с такой силой, что столешница сломалась. — Тунгдил, иди на собрание и передай Ромо Стальное Сердце мои слова.

Встав, Тунгдил поклонился и вместе с Мюр вышел из комнаты.

— Плохо дело, — заметил он.

«Если им все про нас известно, то почему аватары прислали лже-Джеруна к Андокай, а не в Черные горы? Почему они не уничтожили оружие Третьих?»

— Что плохо? Что они уходят?

Словно наткнувшись на невидимую стену, Тунгдил замер на месте, повернулся к Мюр и страстно поцеловал ее. На его лице было написано невероятное облегчение, так не вязавшееся со сложившейся ситуацией.

— Что? — От поцелуя у Мюр перехватило дыхание.

— Позже поговорим. — Златорукий оставил жену у двери и вошел в зал Совета.

Родарио, впустивший его внутрь, провел гнома на его место.

Ромо потягивал темное пиво, а его спутник внимательно следил за окружающими. Встретившись взглядом с Тунгдилом, он отвел глаза.

— Ага, мальчик на побегушках от Гандогара, — мрачно рассмеялся Ромо, отирая бороду. — Что же решил Верховный король?

— Он принял решение, Ромо Стальное Сердце, — равнодушно ответил Златорукий. — Он решил принять чудовищные требования твоего короля.

Присутствующие дружно вздохнули — кто-то от облегчения, кто-то от жалости к гномам, поддавшимся на хитрость Лоримбаса.

Тунгдил подошел к Третьим.

— И я клянусь, что собственноручно убью и тебя, и твоего дядю, если Потаенная Страна все же достанется аватарам. — Он ткнул в сторону Ромо топором, ясно давая понять, что не стоит подшучивать над ним и пытаться его провоцировать.

К изумлению всех присутствующих, Ромо отнесся к словам Тунгдила с уважением.

— Я услышал твои слова и передам их моему королю. Пока мы живы, никто не пройдет во врата Потаенной Страны. Ни чудовища, ни аватары, — он поднял свой кистень, — ни гномы.

Ромо сунул оружие за пояс и направился к выходу из зала. Его молчаливый спутник последовал за ним, смерив Тунгдила напоследок долгим взглядом.

— Через восемьдесят дней мы начнем занимать ваши королевства. Каждый встреченный нами там гном будет убит, — провозгласил Ромо, швыряя на пол пергамент. — Тут написано, что вы можете забрать с собой, а что будет принадлежать нам. Мы начнем с королевства на северо-востоке. Пускай Гандогар поторапливается.

Они покинули зал и скрылись в полумраке коридоров, и только звон их доспехов еще некоторое время раздавался в темноте.

Гномы во главе с Гандогаром вернулись в зал, после того как Родарио сообщил им, что Ромо и его телохранитель удалились.

— Какой ужасный день, — грустно заметил принц Маллен, протягивая королю руку. — Нам придется заплатить за спасение Потаенной Страны благополучием гномов. Можно, конечно, отказаться и сражаться…

— Нет, — покачал головой Гандогар. — Пока мы победим Третьих, будет уже поздно. Мы вернемся, когда Потаенной Стране не будет угрожать опасность.

— А мы вам поможем, — пообещал Маллен, с уважением поклонившись Верховному королю. Не было нужды долго говорить об отваге и благородстве гномов.

— Но если Третьи солгали, им стоит бояться не только твоей клятвы, Тунгдил, — сказал Лиутасил. — Мы найдем их быстрее, чем аватары успеют уничтожить наши леса. Если они обманули королев и королей, то им суждено пасть от рук эльфов. — Он повернулся к Гандогару. — Самоотверженность детей Кузнеца будет прославлена в эльфийских песнях. В Аландуре больше никто не отважится плохо говорить о тебе и потомках Боренгара, Гизельбарта, Гоимдила и Бероина.

Он поклонился — ниже, чем король кланяется королю. Правители человеческих королевств последовали его примеру и вышли из зала.

— Я буду сопровождать Третьих, чтобы узнать, как они собираются остановить аватаров, — пообещала Нармора, вместе с Родарио направляясь к двери. — Если я обнаружу, что они солгали, вы тут же узнаете об этом. Тогда им будет угрожать не только топор Тунгдила и ярость эльфов, но и месть мага. То, что останется от Третьих после этого, целиком и полностью будет принадлежать вам.

Гномьи делегации постепенно покидали дворец — было видно, что большинство из послов собираются сегодня напиться.

Остались только Тунгдил, близнецы и Балиндис.

Боиндил вспомнил, что так и не успел задать интересовавший его вопрос.

— Балиндис, а как ты узнала, что это не Джерун?

— Я всегда узнаю выкованное мной изделие, — улыбнулась она. — И уж точно не забыла бы созданные мной доспехи для этого великана. Гравюры на его латах были выполнены не мной — подделка была хороша, но не настолько, чтобы я ее не заметила. К сожалению, я поняла это слишком поздно, — грустно добавила гномка. Помедлив, она подошла к Тунгдилу и обняла его. — Я желаю тебе и твоей супруге всего самого лучшего, Тунгдил Златорукий. Пускай в горне у вас всегда горит огонь, а под кроватью стоит бочонок золота. Вряд ли мы когда-нибудь еще увидимся.

Закрыв глаза, он вдохнул ее запах, такой знакомый, такой родной. Теперь, когда Тунгдил почувствовал ее близость, он понял, как скучал по ней. И он больше никогда не увидит Балиндис.

«Я по-прежнему люблю ее», — тоскливо подумал он, целуя гномку в лоб.