Екатерина Белецкая - История с продолжением

– Естественно. Просто, по-моему, мир… настоящий мир… он и должен быть таким – в вечном движении, в поиске, может быть и с долей страха… Без страха нельзя, я это тоже хорошо понял. Не было бы страха – и стали бы не нужны экипажи. Причём не в каких проявлениях – ни сихес, ни сефес, ни…

– Не продолжай утруждать себя перечислением известных тебе ипостасей и этапов, которые…

– Ладно, это не суть, – согласился Пятый. – И всё же. Что делают экипажи, а, Лин?

– Как – что? – спросил тот. – Охраняют, естественно… свои границы, между прочим, не чужие. Что ещё?… Контролируют обстановку в своём секторе…

– Мы не знаем о них и десятой части. Вот скажи мне – что неподалёку от Окиста в течении трёх лет делал триста первый экипаж? Все превосходно знали, что он там мотается. Но зачем? Окист, как ты сам прекрасно знаешь, чуть ли не в самом центре безопасной зоны. И зона эта, кстати…

– Безопасна уже не меньше семи тысяч лет, – закончил Лин. – Ты ничего нового не сказал.

– Но всё же – зачем? – спросил Пятый. Лин не нашёл, что ответить. Пятый продолжил: – Никто не знает.

– Да кто вообще может до конца понять Рауф? – спросил Лин. – Мы чужие…

– Но Арти был… – начал Пятый.

– На три четверти, Пятый! Мы – на треть… но это не меняет дела. Я не знаю, кто мы… но то, что мы – не Рауф, я знаю точно.

– Мы – никто, – ответил Пятый. – И не Рауф, и не люди. Теперь – совсем никто. Это было смешно – мы с таким жаром старались всех убедить, что мы – такие же, что нам почти поверили… Но только почти. С людьми так не поступают, Лин. Она выслала только… нелюдей, ты заметил? Люди остались дома.

– Замолчи, пожалуйста, – попросил Лин. – До чего же ты жестокий временами…

– Я не хотел, – Пятый отвернулся. – Прости, Лин…

– Ладно, проехали.

– Лин?…

– А?

– Я не буду больше. Прости. Нам и вправду надо как-то жалеть друг друга.

– Здесь иначе и нельзя, – согласился Лин. – Только так тут и можно выжить, – он потрепал Пятого по плечу, тот приподнял брови, Лин улыбнулся в ответ. – Жаль, что ты не можешь смеяться, это – второе средство, чтобы выжить здесь.

– Дружба и смех. Как у тебя всё просто, Лин. Может, ты и прав. Это было бы хорошо. На самом деле, хорошо.

– А что стоит попробовать делать что-то по-моему? – спросил Лин.

– Моя совесть, – ответил Пятый.

– Хватит об этом, – попросил Лин. – Мы повторяемся, ты заметил?

– Естественно, – ответил Пятый. – Мы попали в такую ситуацию, которая напоминает мне… – он запнулся, – напоминает запертую наглухо комнату. Понимаешь, мы пытаемся что-то понять, не имея возможности выйти вовне… я это про себя называю “философией четырёх стен”. Для мысли нужен простор, свобода, а у нас… слишком сильно ограничен выбор. По нашей ли воле это произошло, по чьей-то ещё… сейчас уже не важно. А теперь… мысли, как мячики, отскакивают от стен, ударяясь о них, катятся по полу… и замирают. Прогресс в таких условиях невозможен…

– Забавно, – ответил Лин, – это мало похоже на тебя, скорее, на меня… но забавно. Ты думаешь, что мы заперты?

– Да, пожалуй да… Рыжий, это же очень просто – позади пусто. Впереди?… Не знаю. Я вообще ничего не знаю, Лин. Совсем ничего…

– Ложился бы ты спать, – посоветовал Лин. – А то у тебя от скивета почему-то началась свистопляска в голове. Не думал, что простая игра…

– А о чём ты вообще думаешь, рыжий? Так, на досуге?…

– А ты будто не знаешь, – ответил Лин.

– Я не лезу к тебе в голову без спросу, – с лёгким возмущением сказал Пятый, – так же, как и ты ко мне.

– Последнее время – почти ни о чём, – признался Лин. – Как выжить, наверное… не знаю. А ты?

– О том, что было… чаще всего об этом. О том, что будет. Совсем немного, правда. Изредка – о смерти. А так… – он пожал плечами и приподнял брови. – Вспоминаю книги, которые читал. Людей, которых знал раньше… это всё – на воле, конечно. Там… там – ни о чём. Вернее, о том же, что и ты. Как выжить.

– Ничего нового, – с разочарованием протянул Лин. – Я-то надеялся, ты хоть про Валентину вспомнишь… а ты… неблагодарный! Как она тебя на руках пёрла к машине! Это было нечто!

– А ты где был в это время? – спросил Пятый.

– Я отцеплял твои ноги от какой-то дряни, за которую они зацепились, – ответил Лин. – Причём так крепко!… Это только ты так можешь, ей Богу! У меня бы ни в жизнь не вышло.

– Ну ты и зараза! Мог бы и сам донести.

– Даст она, как же… Хорошая баба, на самом деле, – уже серьёзно сказал Лин. – Дерьма-то в ней, конечно… впрочем, его во всех хватает. А она…

– Она – человек очень и очень непростой, – задумчиво сказал Пятый. – В ней словно отражается эта страна, ты заметил? Сильная и слабая, щедрая и скупая… всё одновременно. Меня, кстати, немного настораживает то, что мы столь часто у неё стали бывать. Что-то с нами происходит, рыжий. Ты заметил?

– Не заметишь тут… стареем, устаём. А что ты хотел?… Это раньше мы могли продержаться полгода без выхода, а теперь и трёх месяцев стало много. Я даже сейчас до конца не отошёл, не до того было… А ты?

– Что – я? – переспросил Пятый. – Да ничего, нормально пока что. Устал только. И спать хочу. Давай ложиться, Лин. Хорошо?

– Хорошо, – Лин выглянул в коридор и с довольным видом улёгся на вторю стоящую в боксе койку. – Благодать!… Люблю кровати. Хлебом меня не корми, только дай поваляться…

– Меня – тоже, – признался Пятый сонным голосом. – Пусть дорога будет интересной и приятной…

– Пусть… – эхом откликнулся Лин.

Через минуту они уже спали. Странно, что оба они каждый вечер повторяли эту короткую фразу, принятую в Доме, как форма прощания перед отходом ко сну. Как заклинание, способное уберечь от невесть чего. Как молитву. Дом был почти забыт, и эта фраза стала чуть ли не единственной связующей с ним нитью. Темы Дома они в разговорах касались очень редко. Не до того было.

На следующее утро превосходно выспавшиеся Пятый и Лин упросили Гаяровского разрешить Пятому прогуляться по коридору. Пятый, которому совсем полегчало, сам потащил Лина к лестнице со словами: “Я хоть понюхаю, как ты куришь. Хочется же”. Лин особо не сопротивлялся. Там же на лестнице им и влетело – Гаяровский в сказки про “понюхаю” не поверил. Потом были процедуры, за ними – обед, за обедом – ещё одна прогулка по коридору. А к вечеру приехала Валентина.

– Валентина Николаевна, поговорите с Вадимом Алексеевичем, – с разлёту начал Лин. – Он мне курить не даёт! А я ему ровесник, между прочим! И если он…

– Да ладно, рыжий, – махнула рукой та. – Не гуди… Пятый, как дела?

– Хорошо, – Пятый осуждающе посмотрел на Лина. – У нас тут всё хорошо. И нечего тебе, рыжий…