Андрей Стригин - Последний блюз ночных

— Повышение получила, сейчас я старший техник, — гордо произносит она.

— Поздравляю, — улыбаюсь я, а самого мучает вопрос, откуда деньги? Вроде не пью, даже почти не курю, так, балуюсь. Заскоков с памятью нет… надо бы пылесос матери купить, озаряет меня, а ещё сапоги — давно мечтает. Я с нежностью смотрю на неё, как она постарела, уже за сорок, вот и морщинки на лице появились.

Испытывая странное облегчение, возвращаюсь себе в комнату. А может, ей все деньги отдать? Я хмурюсь. Отдам! Себе пятьдесят оставлю, на первое время хватит. С этими мыслями выхожу из дома, деньги захватываю с собой, метеорит бросаю в дипломат.

На троллейбус сажусь с боем, он проходит мимо радиозавода, поэтому в него забивается, столько народу! Завод огромный, множество цехов, самые передовые технологии, недавно завезли станки с программным управлением. Фантастика! Есть даже секретные цеха.

Продукция на заводе разнообразная, от приёмников, усилителей, до аппаратуры для подводных лодок и даже спутников. Одним словом, огромное будущее у завода. Такого монстра не сокрушить! На него хотят попасть многие, хороший карьерный рост, зарплаты высокие.

Завод — целый город: там есть детский сад, библиотека, поликлиника, своя оранжерея, а столовая — это что-то — два этажа и комплексные обеды за шестьдесят копеек. Причём, там такая вкусная и питательная еда, не каждый в состоянии полностью доесть весь обед. Но даже, если предположить гипотетически, что кто-то не наелся, можно взять ещё один поднос с обедом и это будет абсолютно бесплатно.

Троллейбус основательно разгружается, становится почти пустой, народ хлынул по широкой дороге к заводским воротам. Вокруг дороги разбит парк, с множеством клумб, экзотическими деревьями, есть пруд с лилиями и карасями. Иногда мальчишки, втихаря, ловят рыбу на удочки. Одним словом, партия всё делает, чтоб рабочий человек мог спокойно отдохнуть в обеденный перерыв и после работы расслабиться на многочисленных скамеечках, затерянных в лабиринтах огромного парка. Вот так и живут, советские люди, другого мы не знаем. Но как хочется, хоть одним глазком, заглянуть на жизнь на Западе. Мне кажется, там, безусловно, лучше, раз производят такие штаны как — «MONTANA».

В институте меня сразу засосал водоворот текущих дел. Горячая пора. Зачёты, подготовка к сессии, а ещё, приближается госэкзамен по научному коммунизму. Один из самых сложных предметов в нашем техническом ВУЗе.

После учёбы захотелось расслабиться, с ребятами ныряем в общагу: музыка, немного спиртного, жареная картошка, хихикающие однокурсницы, одним словом — дым коромыслом. Как говорится, дело молодое, даже о деньгах своих забыл.

Под вечер расходимся, иду провожать Викулю. Сочная девица, не могу понять, что она делает в институте. Пары прогуливает, несколько раз грозило отчисление, но чудесным образом выплывает. Определённо, у неё есть талант. Если честно, она меня сильно не привлекает, но свободное время скрасить помогает.

Она уцепилась мне под руку, тараторит о чём-то своём, я не вникаю. Так, незаметно, добираемся до «Ивушки», это танцплощадка. Звучит музыка: «… листья жёлтые над городом кружатся…». Усмехаюсь. Эту песню мы давно переделали на свой лад, звучит как марш китайских парашютистов: «… лица жёлтые над городом кружатся…».

Викуля затаскивает меня на танцплощадку, сегодня у неё далеко идущие планы. Дрыгаемся до изнеможения, чуть не подрался с завистниками, но это нормально, танцы ведь.

Звучат последние аккорды, ди-джей прощается с публикой, выходим в ночь. Вика страстно прижимается ко мне, я не возражаю. Видно, стоит поискать телефонный аппарат, чтоб позвонить, матери, а то у неё крышу сорвёт от переживания, этой ночью я не приду домой.

Вика тащит к троллейбусной остановке. Идём мимо школы и тёмных домов, так ближе, но можно и на хулиганов напороться. Вика знает, я занимаюсь каратэ, поэтому о таких пустяках не думает. Но я понимаю, против лома нет приёма, всякое может произойти, хулиганы каратэ могут не знать, но палку найти в состоянии.

Так и есть! У стены светятся огоньки сигарет, кого-то зажимают. Внезапно с их круга вырывается девчонка, несётся к нам, но её ловят и… такую жестокость я редко когда видел, с размаху бьют в живот. Она подает, дёргается в судорогах, а её вновь бьют ногами. Этого никак стерпеть не могу:- Беги за ментами, — толкаю от себя Вику, а сам бросаюсь в бой. Первое, что слышу, свист кулака, мозжечком понимаю, если попал бы по голове, мне — трындец. Но определённый опыт у меня есть, подныриваю под кулак и наношу удар головой, а когда тот изогнулся, коленом в челюсть. Ухожу в сторону, с разворота, пяткой луплю другому парню в живот, а затем, ладонью в шею. Третьего подсекаю и, каблуком выбиваю зубы. Последний понял, сегодня не их день, дернул от меня с солидной скоростью.

— Он сумочку у меня отобрал! — очнулась девчонка.

В азарте бросаюсь за ним, сбиваю с ног, выдёргиваю женскую сумку, а заодно рву, чем-то плотно забитый, карман.

— Паспорт мой отдай! — зло выкрикивает негодяй, вырывает его из моих рук, но в руке остаётся лишь фотография.

Легонько пинаю локтём в зубы, он взвизгивает и, разбрызгивая кровь, убегает и остальные, как-то незаметно исчезают.

Подхожу к девушке, она совсем подросток. Чего она делает в таком возрасте ночью, куда только родители смотрят? Блузка измазана, рыжие волосы всклокочены, плечики острые, шейка тоненькая, вместо сисек торчат едва заметные прыщики — просто чудо, а не девица.

— Ну и что ты тут по ночам делаешь? — возвращаю её сумочку, с неудовольствием гляжу на неё сверху.

Она кинулась к ней как коршун, перерывает и горько вздыхает:- Всё же забрали деньги, козлы!

— Много было? — с сочувствием спрашиваю я.

— Угу. Триста двадцать рублей. Вот только камешек чёрный остался, — вздыхает она, горько шмыгает носом.

— Откуда столько? — опешил я.

— Не знаю? В школу собиралась, среди своих вещей нашла, — искренне говорит она, и я ей даже верю.

— Ты в каком классе?

— В десятом… заканчиваю.

— Взрослая, значит, — усмехаюсь я.

— Уж не маленькая, — огрызнулась девушка, взъерошив руками и без того всклокоченные рыжие волосы.

— На месте твоих родителей, я бы всыпал тебе по заднему месту, — вспылил я. Мне и так не нравятся рыжие, а ещё такие заносчивые.

— Знаешь, что дядя, это не твоё дело! — с вызовом задирает свой конопатый нос, и вдруг морщится от боли.

— Сильно болит? — склоняюсь над ней.

— Сильно, — сквозь зубы цедит девочка.

— Тебе к врачу надо.

— Наверное, — соглашается она. Внезапно понимаю, она терпит нешуточную боль, вероятно, ей сломали рёбра.