Искушение недотроги. Ставка на темного ректора - Мария Павловна Лунёва

себя намного увереннее. Хотя волнение никуда не делось. В какой-то момент в моих руках оказалась маленькая фарфоровая тарелочка, на которой горкой высились аппетитные бутерброды. Маленькие кусочки хрустящего хлеба, увенчанные тончайшими ломтиками сыра и нежного холодного мяса, манили своим ароматом. Стараясь не выделяться, я неспешно поглощала эти крошечные лакомства, пытаясь одновременно уследить за происходящим на сцене и скрыть легкое чувство неловкости. Все-таки бутерброды — это, конечно, хорошо, но атмосфера вокруг была… напряженной.

На сцену вышла госпожа секретарь. Женщиной она была высокой, статной и, чего скрывать, красивой. В одно время многие распускали сплетни, что она крутит роман с молодым ректором О’Даем и метит стать частью императорской семьи. Но не прошло и месяца, как она вышла замуж за… главного садовника академии.

Да, вот так вот. Покорил он ее шикарными букетами и одной на двоих любовью к розам.

Кто-то посмеивался над ее выбором, но женщина не замечала этого. Она была счастлива. А теперь еще и находилась в интересном положении. Ее супруг стоял сейчас среди преподавателей и о чем-то перешептывался с нашим неунывающим старичком, преподавателем «Лекарского дела».

Многие девушки поглядывали в их сторону. Наш пожилой профессор был весьма интересен в общении, харизматичен и обходителен. Вот уж с кем на балу не скучно бы было. Со всеми бы перезнакомил, всем представил. А как он танцевал! Да все про его возраст забывали, когда он выводил свою пару на ежегодном балу в честь первокурсников.

— Так ты не сказала, Кейт, за кого сражаться будешь? — шепнул, жуя мясо, О’Расси. — Или это секрет?

Мой взгляд тут же прикипел к учителю Арлису. О, я была такая не одна. Но обиднее всего, что он мило улыбался каждой второй студентке, вот только я оказалась в числе "первых". Он ни разу даже взглядом меня не задел. Неужели не запомнил? Так обидно стало.

— За лот номер девять, — шепнула я уязвлено.

— А кто за ним скрывается? — О’Расси под шумок умыкнул с моей тарелочки бутерброд.

Я пожала плечами, правду говорить не хотелось.

— Главное, чтобы не этот бабник Арлис, — шикнул кто-то за спиной. — За ним и без того табун пустоголовых дурочек ходит. А он, вместо того чтобы вразумить их, еще и поощряет.

Душу опалило огнем. Хотелось одновременно и прятаться от стыда, и встать на защиту профессора. Повернув голову, я разглядывала своих конкуренток. Все в нарядных дорогих платьях, в шикарные прически цветы вплетены, на шее и запястьях сверкали драгоценные камни.

И да, они с таким щенячьим обожанием рассматривали светлого, что стало обидно за свои чувства.

— Чем он их только приманивает? — перешептывались за спиной парни.

— Да понятно чем. Весь из себя такой правильный, добренький, а как что, так стучит на всех ректору О’Даю.

— Ага, тебе в лицо скажет, что все замнет, а через полчаса ты уже стоишь в лучшем случае перед деканом и слушаешь, как он тебя отчитывает. А этот весь такой хороший продолжает тебе улыбаться…

Я опустила взгляд на пол. И ведь не скажешь им ничего. Именно профессор Арлис меня заложил вчера ректору. И ведь не мог не знать, что тот вычислит студента по ауре.

Но сердце продолжало предательски трепыхаться, не слушая доводов разума.

А между тем на сцене секретарь начала представлять участников аукциона. Вернее тех, кто будет скрываться за тайными номерами. Один за другим мужчины поднимались на сцену. Единственное требование, которое предъявлялось к ним, — чтобы женатыми не были.

Так что у нас аукцион холостяков.

— Смотри, и ректор там, — услышала я сбоку. — Чего это он? Никогда же не участвовал.

— Наверное, чтобы активнее ставки делали, так-то за ним девиц поболее, чем за этим Арлисом, бегает.

— Да только он не смотрит ни на одну.

— На одну как раз и смотрит, — пробормотал О’Расси. — Да она в упор не замечает.

— Ага… ага, — посмеивались за мной.

— А что, у него и невесты нет? — вот зачем спросила, непонятно.

Но мой взгляд таки оценивающе прошелся по Грегору О’Даю. Красивый, конечно, но…

— Не-а, та, что нравится, не замечает его намеков. Он и так к ней и эдак, а все впустую, — замотал головой О’Расси. — Он нам на практике как-то за разговором сам в этом сознался. Он мужик вообще отличный, простой, хоть и сын императора. Может на любые темы поговорить.

— И так просто рассказал, кто ему в сердце запал? — я с сомнением покосилась на него.

— Да мы и сами заметили, осторожно спросили. Он и выложил все, как есть.

— Ну, маг такой силы, наверняка многие девушки его опасаются… — пробормотала я.

— Да кроме тебя больше никто и не боится, — хихикнули мне почти на ухо.

Я передернула плечами и прикусила губу, словно меня уличили в чем-то нехорошем.

— Просто у него глаза иногда зелеными становятся, как у… — пробормотала, пытаясь объясниться.

— Так у любого сильного темного они так полыхают, — О’Расси поймал мой взгляд, и вдруг его зрачки стали изумрудными. — Только вот, Кейтлин, личами становятся не сильные, а как раз слабые маги, те, кто при жизни о власти только мечтал. Они держатся за свою жизнь до последнего и заключают сделку с костлявой. А после питаются за счет агонии живых, вбирая в себя магию безмерно. Так что не сильных некромантов бояться нужно. Совсем не их.

— А сильные что, власти после смерти не хотят? — мне не совсем была понятна его логика.

— А сильные столько личей при жизни в прах обращают, что им такое существование мерзко. Уж лучше забвение, чем бездушным мертвяком шататься по погостам.

Я кивнула. Здесь, конечно, уже сложно было не согласиться.

А между тем на сцене перед нами уже стояли около двадцати кавалеров разных возрастов и улыбались.

Вздохнув, я крепче сжала свой номерок, вот только по-прежнему я готова была биться лишь за одного мужчину.

Того, кто и вовсе на меня не смотрел.

Глава 4

— Лот номер восемь, — раздалось на весь зал.

Девушки захихикали. Их глаза блестели озорством. Уже семерых знатных холостяков заполучили, и азарт только нарастал.

Мужчин на сцене становилось меньше. Того, кто скрывался под разыгранным лотом, объявляли сразу. Он спускался со сцены, подходил к победительнице и отвешивал поклон. Это было так интригующе.

Волнительно.

Я обмахнула лицо своим номерочком, который не подняла еще ни разу.

Мариса стояла напротив в толпе своих подружек и тоже не спешила вступать в битву за поклонника. Я начинала опасаться, что и она как-то прознала нужный лот. Подкупила кого-то? С неё станется. Она-то не привыкла считать