Василий Головачев - Журнал «Если» 2010 № 2

Я подошел к окну и снова посмотрел вниз. Я допускал, что вид из окна Дженни был немного более свысока, чем из моего окна, но угол зрения с восьмого этажа почти такой же, как и с девятого. Теперь, когда я взглянул на это иначе, вид из окна Дженни показался мне абсолютно таким же…

Дженни вскрикнула и уронила стакан. Ее лицо осветилось странной синевой, которая сияла где-то позади меня.

Я повернулся. Яркая синяя аура исходила от тумбочки около входной двери. Свечение излучала маленькая вещица, лежащая на тумбочке. Нет, две вещицы, и обе были похожи на…

Мой ключ! Теперь вспомнил: когда подъемник доехал до апартаментов Дженни, я держал в руках ключ и сотовый телефон. Но приподнимать и толкать рояль гораздо удобнее обеими руками, и я положил свои вещи на тумбочку.

Ключ Дженни и ее сумочка были там же, рядом с моим сотовым. Оба наши ключа лежали поверх моего телефона. И эта маленькая кучка находилась в самом центре необычной синей ауры. Ключи слегка дрожали, будто под влиянием некоей особенной силы. И с каждой секундой свечение становилось все ярче…

Я прищурился.

— Это ключи! — воскликнула Дженни. — Твой ключ и мой. Они… они взаимодействуют!

— Это невозможно, — ответил я. Тем не менее определенно творилось нечто необычное.

— Твой мобильник! — указала она. — Магнит в аппарате как-то влияет на ключи! Возможно, электромагнитное поле вокруг телефона…

Дженни не закончила. Она вскрикнула снова, потому что в этот момент посреди гостиной прямо из ниоткуда вырвался поток воды. Словно лопнула труба… хотя никакой трубы не было и в помине. Словно водяной шар взорвался в воздухе, и вода хлестала из нее во всех направлениях.

Я бросился к синей ауре, обегая стороной приближающийся поток. На полпути посреди гостиной я вломился в стену, которой там не было. Я вытянул руку вперед: невидимая, но очень прочная стена была прямо передо мной. Я пошарил по стене туда-сюда… что это? Мои пальцы наткнулись на деревянные багеты, обрамляющие нечто, на ощупь похожее на загрунтованный холст. Невидимая картина висела на невидимой стене.

— Звони в полицию! — завопил я.

Дженни кинулась к телефону в спальне, но внезапно ее остановила возникшая прямо перед ней небольшая сеточка ярких оранжевых линий. Она коснулась светящейся нити — раскаленная паутинка загорелась злобно-красным, и Дженни, пронзительно взвизгнув от боли, отскочила назад. Раздалось шипение, запахло горелой проводкой. Около Дженни мигнул и пропал некий объект. Но я заметил, что он был похож на…

— Торшер! — констатировал я.

— Мы в Америке называем их напольные лампы, — машинально поправила меня Дженни. Она зажимала руку, ужаленную электричеством. — Я тоже ее видела. Откуда она взялась?

Большой вопрос. В моей квартире торшера не было. Идя на ощупь вдоль невидимой стены, я обнаружил кромку — косяк невидимой двери. Прошел через призрачный дверной проем, двинулся к тумбочке… а синий омут все разрастался, словно затягивая ключи в свои бездонные глубины.

В глазах помутнело. Казалось, я одновременно нахожусь в нескольких разных комнатах, пересекающихся в пространстве. Оставаясь посреди гостиной Дженни, одновременно я находился в своей ванной… и в то же самое время стоял на незнакомой кухне, которая включала в себя гардероб и стеклянный шкафчик-аптечку. И ванну.

Кто-то выругался. Из ванны на меня злобно уставился голый мужик. Он стоял под душем, но вместо воды из душевой сеточки с шипением вырывался пар: я его видел, слышал и… обонял.

Джентльмен вылез из ванны, его руки исчезли в пустоте, потом вернулись, сжимая полосатое полотенце, и он прикрылся.

— Какого черта ты делаешь в моей ванной? — потребовал он ответа.

— Простите меня, сэр, — отозвался я.

В попытке добраться до синего сияния, я прошел прямо сквозь мужчину и его ванну, даже не почувствовав их. Вся моя одежда была усеяна капельками. Пройдя через призрачную душевую, я был покрыт водой. Но я не чувствовал себя промокшим — влага не впитывалась.

Передо мной образовалась паутина электрических проводов. Ножки соседкиного рояля исчезли, но оставшаяся часть «Стейнвея» осталась висеть в воздухе на подобающей инструменту высоте.

Я оглянулся на Дженни. Там, где она стояла, появилась скрывшая ее стена. Девушка застонала и отпрянула в тот самый момент, когда стена исчезла… кроме толстого куска штукатурки, который застыл именно там, где стояла Дженни, и через секунду с грохотом упал на пол.

Вода, вода, кругом вода. Она продолжала капать, литься и струиться на электрические провода, появлявшиеся в воздухе там и сям. Я был окружен искрами разрядов и треском многочисленных коротких замыканий.

— Не прикасайся к металлу! — предупредил я Дженни. — Доберись до телефона, он должен быть на отдельном кабеле. И держись подальше от воды! Вода — это смерть!

Со всех сторон меня окружали электрические цепи, произвольно появляющиеся и исчезающие. Дженни сумела добраться только до двери в спальню. Когда она коснулась ручки, дверь превратилась в холодильник. Дженни его открыла. Телефонный аппарат стоял на прозрачной полке. Дженни потянулась к нему… но почему-то замешкалась.

— Хватай его! — закричал я. — Звони в полицию! Звони Каллигану! Звони хоть куда-нибудь!

— Я не могу! — сказала Дженни.

Телефон превращался. Мелко дрожа, он стал огурцом, мгновение спустя — зубной щеткой. Зубная щетка снова превратилась в телефон… но только на мгновение, и весь цикл изменений повторился. Телефон — огурец — зубная щетка. Телеогурец — огурощетка — зубофон. Дженни глубоко вздохнула, пытаясь поймать момент появления телефона, чтобы схватить его.

— Давай! — крикнул я. Дженни моментально сунула руку в холодильник… и вытащила зубную щетку на огуречной ручке. Холодильник снова превратился в дверь спальни. Но телефона в комнате не оказалось.

Тут переплетение оголенных проводов передо мной на краткий миг дематериализовалось, и я не упустил возможности прыгнуть через образовавшееся безопасное пространство, а за моей спиной снова появился электрический лабиринт. По щиколотку в воде я добрался до тумбочки и потянулся к ключам. Коснулся ауры…

Синяя вспышка ослепила меня, и каждая мышца моего тела содрогнулась в конвульсии электрошока. Голова стукнулась о стену, и я почувствовал, что сейчас упаду в лужу. Мне удалось запрыгнуть на оказавшееся рядом кресло как раз вовремя, потому что в воде, где я только что стоял, материализовалась электрическая цепь…

Я почувствовал тысячи иголок и булавок, пробирающихся от ступней все выше и выше. Взглянул вниз — мои ноги врастали в кресло, занимали то же физическое пространство, что и молекулы сиденья. Со скованными ногами я не мог двинуться… и стал буквально утопать в кресле. Мебель уподобилась зыбучим пескам и глотала меня дюйм за дюймом.