Архонт северных врат - Макс Александрович Гаврилов
– Да ты философ! – рассмеялась она.
– Пришлось стать. Не буду раскрывать подробностей, это было бы непорядочно по отношению к моим дамам, скажу просто – с одной у меня возникли чисто эстетические, с другой – ментальные разногласия. – Бажин сам удивился, как смог так сформулировать свою мысль, очевидно, подействовал воздух культурной столицы. – Я абсолютно и безгранично свободен вот уже полгода!
Он посмотрел на Миру приглашающим к ответной откровенности взглядом.
– Если ты хочешь меня спросить, замужем ли я, отвечу так – если бы я была замужем или в отношениях, меня бы здесь не было.
– Резонно.
– Я много времени провожу в разъездах. Последний год с небольшими перерывами прожила во Флоренции и Падуе.
– Ого! Это по работе? Дай Бог каждому такую.
– Скорее, по учёбе. Люди моей профессии учатся всю жизнь.
– Тоскуешь, наверное? По стране дизайнеров, модельеров и модников? – съязвил Бажин, сам не понимая, зачем.
– Это большое заблуждение, – усмехнулась Мира. – Они сильно зациклены на успехе, самодостаточности и деньгах. Всё остальное – красивая оболочка для ротозеев.
– Сейчас есть модное определение – «хипстеры».
– Я предпочитаю называть их по старинке – сосунки. Взрослые бородатые мужики с капризным характером первокурсниц. От мужика, правда, только борода и штаны. Девиз – «Никаких решений и ответственности, да здравствует латте на кокосовом молоке по утрам, и клубы вечером!»
Бажину, надо признать, было с ней легко. Он даже начинал понимать, почему Мира до сих пор одна. Таких, как она, попросту боятся. Боятся «не вывезти», прежде всего, интеллектуально. Он усмехнулся, подумав, что эта мысль не лишена здравого смысла. «А вывезешь ли ты сам, Димка?» – повис в голове неприятный вопрос.
– Отец тебе чем-нибудь помог? – Мира вопросительно подняла брови.
– Да, он дал мне контакты нескольких коллекционеров. Меня интересуют несколько предметов.
– Могу я взглянуть?
– Да, конечно! – он открыл «Галерею» в телефоне и передал его ей. – Вправо листай.
– Хм, Фаберже… А что с ними не так? Все давно в каталогах и коллекциях. Украли?
– Неа. Просто давно утраченные, и появившиеся из ниоткуда, – он посмотрел на нее, пытаясь уловить на лице эмоцию. Мира совершенно спокойно рассматривала снимок.
– По миру их не один десяток. И не одна тысяча копий и подделок. А это что? – она увеличила фото.
– Клинок, пропавший в сорок пятом году.
– Это Масамунэ?! – она рассмеялась. – Этот меч – достояние Японии и не подлежит продаже. Ценности не имеет. Если где-то объявится, никто за него платить не станет, потому как японцы тут же его заберут обратно совершенно бесплатно. Сомнительное вложение денег. Хотя…
– Хотя…? Что? – Бажин по-прежнему не спускал с Миры глаз. Ветерок шевелил тонкую прядь волос, свисавшую с её лба, она сосредоточенно разглядывала экран и была очаровательно задумчива.
– Может, какой-нибудь повернутый востокофил и купит. Я бы не стала, это точно!
– А если я скажу, что этот клинок был здесь, в Питере?
Она вернула ему телефон.
– Тогда я скажу, что очень может быть.
На улице между тем наступили сумерки, они шагали по Дворцовому мосту, где в этот час все еще было много народу. Темные воды Невы тяжело перекатывались к Финскому заливу, от Петропавловской крепости отчалил прогулочный кораблик и шел, разрезая волну, к пристани. Они спустились к стрелке Васильевского острова, и долго болтали там, стоя у самой кромки воды. Мира рассказывала о Петербурге и Флоренции, Бажин – о своей командировке в Китай два года назад. Спустя два часа им казалось, что всё это время они просто не виделись. Знали друг друга, но отчего-то давно не встречались.
Огни города давно уже весело прыгали по невским волнам, по обеим сторонам реки возвышались и торжественно горели золотом шпили Петропавловского собора и Адмиралтейства, ярко светились и кроваво-красные ростральные колонны. Дмитрий совершенно новыми, жадными глазами посмотрел на этот город. Что-то в нем всё-таки было! Величие? Дыхание Истории? Романтика архитектуры? Он не находил ответа на этот вопрос. Главное, в этом городе была Она! Смешливая и серьёзная одновременно, иногда задумчивая, но чаще вдохновленная… Даже вдохновляющая! Он и сам не заметил, как забыл о работе и Берестове, ушёл на второй план генерал Лебедев и снимки утраченных предметов искусства, забылся, подёрнулся мутной пеленой Локшин… Лишь её голос…
– Нам пора. Скоро мосты разведут, и мы застрянем здесь до утра, – она посмотрела на него. Выжидающе.
Он приблизился и взял её за талию. Она не отстранилась. Их взгляды встретились, затем он опустил глаза на её губы и чуть приблизился.
– Мой мотылек, – еле слышно проговорила Мира, – зачем летишь к огню? Там смерть.
Она мягко прикрыла веки и их губы вдруг соединились, опрокидывая Бажина и всю набережную в бездонную пропасть….
ГЛАВА 15.
Наши дни. Стамбул, Турция.
Олег вышел из такси и посмотрел на часы. Одиннадцать, ноль две. У него есть еще час. Карта в телефоне указывала, что ресторан «Хаш», в котором ему назначили встречу, находится за спиной. Что ж, он немного понаблюдает. Берестов огляделся и быстро перебежал дорогу. Небольшая летняя кальянная, расположенная напротив ресторана, очень вписывалась в его план. Он заказал чайник рубинового чая из лепестков суданской розы и кальян. За соседними столиками в этот знойный час было полно туристов, отдыхающих в тени от палящих лучей, поэтому он совершенно затерялся в толпе.
На таможне всё прошло гладко. Багаж спокойно прошел оформление, не вызвав никаких вопросов, по прилету он сдал чемодан в камеру хранения, прихватив с собой лишь тубус с парой папирусов. Оставалось вроде бы немного, встретиться, передать образец, подождать пока покупатель удостоверится в подлинности, договориться о встрече в банке, где передать остатки библиотеки, разумеется, после внесения на счет денег. Всё просто…. Но волнение не отпускало. Что, если это полиция? А что ему можно предъявить? Но возникнет вопрос, откуда? Конечно, нужно говорить, что случайно нашел, но… Когда они разберутся, кто его отец, так легко не отболтаешься. Риск… Конечно, есть риск.
Принесли кальян и чай. Олег глубоко втянул в себя ароматный дым. В колбе приятно забулькало, сквозь стекло было видно сизую туманность, стелющуюся по поверхности воды. Тяжелые мысли понемногу начали отпускать Берестова из своих противных лап. Он медленно выдохнул фруктовое облако и сделал глоток. Чай был кисловато-терпким и идеально сочетался с кальяном. Воистину, восток – дело тонкое! И всё же, не эта чертова библиотека занимала мысли Олега последние два дня. Он больше думал о разговоре с отцом в тот вечер, после своего первого перемещения. Мирка тогда ушла на работу, и они остались вдвоем.
