Расселл Джонс - Выше головы!

Может быть, я всегда буду ещё «самым важным мужчиной», но я точно не останусь единственным. И это дарило чувство освобождения. Я не хотел быть единственным — ни мне, ни Бидди такие отношения не могли принести ничего, кроме вреда.

Хватало той ответственности, которая была у меня перед Юки и Брайном! Для них я был почти таким же важным и незаменимым, как мама, частично заменяя погибшего отца и улетевшего дядю. Чувствуя на себе их взгляды, я всё лучше понимал, что такое родительство. Даже приятельские отношения с детьми были серьёзнее любых других! Поэтому завтракал я в одном и том же месте и в постоянной компании.

А вот в обед было больше свободы. Хотя на деле получалось не совсем так, потому что требовательный и настырный Гомер Одуэн был неотличим от ребёнка. Я планировал отучить его от этой привычки, но сразу не получилось. Потому что он продолжал наш рабочий разговор в столовой, а потом мы вновь возвращались к консультации. И я не мог просто взять — и прекратить. Не при такой теме!

Моё «консультирование» заключалось в том, что я просматривал имеющиеся записи о Второй лаборатории на «Дхавале» и комментировал… да в общем-то всё. Включая меню и настройки комнатных камиллов.

Одуэн хотел знать о каждой мелочи. Он заранее обговорил, что не собирается использовать всё, и я мог рассказывать, о чём считаю нужным, но при этом отдельно отмечать факты, которые не надо оглашать (о Линде, к примеру, хотя тут я лишь сообщил, что «была одна девушка, но недолго»). Главным было «оживить» информацию, потому что очень многое оставалось за кадром: что мы ели, как спали, чем занимались весь день.

Если бы он не был артистом с наклонностями хулигана, заботящимся прежде всего о фильме, я бы решил, что его направил СПМ. Слишком много личного было в этой консультации. Слишком много всего того, о чём я вряд ли бы рассказал сам, но едва тема была затронута, как из меня полилось, так что к вечеру мои голосовые связки отказывались работать.

Вечером я молчал, слушая тех, кто был рядом. Учитывая отсутствие споров, я подозревал, что была выстроена очередь из тех, кто хотел бы со мной пообщаться. Слишком гладко всё проходило! Я получал только одно приглашение, никаких конфликтов — не то, что с комнатой в тот день, когда я только прилетел с планеты! И это были люди, с которыми я был действительно рад повидаться. Нам было, о чём поговорить — точнее, было, что рассказать мне.

Клара Чхве поведала о Саде, Папе Симе, а также об изменении порядка дежурств. После той памятной схватки на уровне Ба в «подпол» начали заглядывать гораздо чаще. Более того, школьный кружок биологии сделала его едва ли не самым своим любимым местом!

Дэн пришёл с Кири. Её срок уже подходил, но самочувствие у будущей мамы было отличное, вдобавок она никак не могла упустить такую возможность.

— Мне всё девчонки будут завидовать! — не удержалась она, даря мне широкую солнечную улыбку.

Мы говорили в основном о ней, о её волнующих ощущениях, меняющихся настроениях, физическом состоянии, жизненных планах и будущих родителях, которых Кири, по её словам, «обожала» и «дождаться не могла, когда всё случится», потому что «они ждут больше всех». Лишь под конец, когда мы уже готовились прощаться, Дэн признался — как бы между прочим — что собирается стать спамером.

— Из-за меня? — тихо спросил я.

Он молча кивнул и посмотрел на меня таким взглядом, которого я никак не ожидал от доброго, но довольно-таки бестолкового парня.

Про Вильму Туччи мы не вспоминали. Вслух.

Гольц заявились втроём: на сей раз Соня была «самолётом»: крылья-рукава, винт на попе, на голове шлем-кабина — всё, как положено. Пока мы неспешно обсуждали перестановки в Отделе Безопасности, она старательно заправлялась, периодически оглашая воздух звонким «Готово!»

Временный Глава сильнее всего откорректировал режим в ОБ. Дейзи это не коснулось: из-за ожидаемого «расширения семейства» она была переведена на сидячую работу, и уже жалела, что не может помочь коллегам. Им предстояло в кратчайший срок исправить все неполадки в системе освещения. А пока шёл ремонт, опасные районы дополнительно патрулировались. Это заставило заморозить часть других проектов, например, пресловутый седьмой энергоблок.

— Для него это важнее, — заключила Дейзи. — Может, он и прав…

— Он изменил приоритетность, — уточнил Улле, не отрывая взгляда от дочки. — Не самый полезный ход!

— В смысле? — удивился я.

— Непопулярный. Но ему всё равно не избираться, так что беспокоиться не о чем.

Ирма пришла с Таней. Неразлучные активистки — глядя на них, я сразу вспомнил тот день, когда они «открыли мне глаза» на мою популярность! Как оказалось, по отношению к Дозорным правила не поменялись — наоборот, временный Глава всерьёз взялся за эту Службу. Нарушителей графика чуть ли не силой разводили по домам, и в Службу пришло много новичков — в первую очередь тех, кто был по-настоящему свободен.

— Пользуется тем, что у него только три месяца, — фыркнула Ирма.

— Три с половиной, — вздохнула Сара. — Достаточно, чтобы потом все привыкли, и было поздно менять…

— Он не уважает права женщин, — заявила огненноволосая воительница. — Он вообще не уважает женщин! Понятно, почему… Рэй, ты можешь на него как-то повлиять?

— Ты шутишь, конечно, — рассмеялся я.

— Нет, я серьёзно! Поговори с ним!

— Нет, всё-таки ты шутишь…

К счастью, она поняла, что её просьба выглядела неуместно, и больше не просила меня участвовать в их бесконечной борьбе.

«Дозорные слишком привыкли видеть угрозу!» — подумал я, но вслух, конечно, ничего не сказал.

С Оксаной Цвейг мы обсуждали, как я позировал. Она спросила, хочу ли я позировать без одежды и перед ней одной. Я обещал подумать об этом. Впрочем, на самом деле я собирался подумать о том, хочу ли я ограничиться позированием — или надо предложить ей «нарушить границу». То расстояние, которое она устанавливала между собой и теми, кем дорожила, может быть, пора его сократить? Она может отказаться. Но спросить-то никто не запрещает…

С Зотовым и остальными друзьями из баскетбольной команды мы вспоминали, как я учился играть и ещё тот случай в бассейне, когда мы познакомились.

Сара Дьюб… О, в тот вечер говорил, в основном, я: рассказывал ей про работу с камиллами. Почему-то показалось, что ей будет приятно это услышать. В самом деле: после провала с «бэшками» было очень приятно узнать, что ИскИны могут быть такими живыми. Но про тот вывод о бэшках сообщать не стал — просто не смог.

Я многое успел, только к медикам никак не получалось зайти, пока они не зашли сами и утащили меня прямо с консультации. И тогда, лёжа в сканере, я смог увидеть прошедшие дни и понять, что, кажется, я научился жизни.