Когда Боги улыбаются - Анна Велес

— Выбирал меня архиепископ, — уточнил он. — Но естественно, по протекции братьев. Отец Александр всегда хорошо ко мне относился, так что, мне опять же повезло. Он вообще благоволит нашей общине. Когда шесть лет назад стало понятно, что монастырь нуждается в срочном ремонте, епархия по его ходатайству выделила нам средства.

— И вы восстановили собор Пресвятой Богородицы и отреставрировали гостевую часть монастыря, — уверенно продолжала она. — Туристический бизнес дает неплохую прибыль.

— Но дотации епархии не прекратились, — добавил Егор. — Архиепископ лично следит за ходом работ.

— Круто, — прокомментировала Елена. И его рассказ и то, что видела вокруг.

Они шли по широкому светлому коридору. Справа из окон падал солнечный свет, ложась симпатичными ассиметричными лужицами на паркетные плитки. А слева располагались кельи, более напоминающие неплохие гостиничные номера. По просьбе Елены, они заглянули в одну из них. Ковролин, одноместная немного узковатая постель, крохотный угловой стол, бежевые занавеси на окнах и цветы в горшочках. За дверью прятался небольшой шкаф для одежды. Места, правда, было очень мало, но в принципе, кельи были довольно уютными.

Они прошли коридор до конца, он закончился еще одной лестницей, по которой они поднялись наверх. Теперь Егор вел ее в надвратную церковь. Но не в сам зал, а выше, под самый купол. Здесь располагалась крипта. Елена очень хотела остаться здесь хоть ненадолго. Когда еще представится такая возможность, побывать в самых сокровенных местах мужского монастыря? Но Егор уверенно вел ее дальше. Они прошли еще одну галерею, на этот раз крытую. С богатой резьбой и фресками из жизни святых. Из окон был виден хозяйственный двор обители, госпитальный корпус и мастерские.

Наконец, они спустились по очередной лестнице и вошли в усадьбу. На самом деле, это была всего лишь пристройка ко второму Келейному корпусу. Всего несколько помещений. Кабинет, спальня и библиотека….

Елене показалось, что внутри резко и неожиданно вспыхнул огонь. Яркий и жестокий. Он заставил ее задохнуться, перед глазами замелькали желтые точки, зашумело в ушах. Егор подхватил ее под локоть.

— Что с тобой?

— Не очень умно, — с трудом проговорила Елена. — Прятать ее здесь. Слишком очевидно.

Он практически оттащил ее от двери в библиотеку. Чем дальше они отходили, тем быстрее отступало это жуткое чувство. Елена не могла еще так быстро справиться новой и мощной силой. Артефакт заявлял о себе слишком чувствительно.

— Может, тебе полежать? — заботливо спросил Егор.

— Ненормальный? — нервно усмехнулась она. — Это слишком рискованное предложение, даже для монаха.

Егор рассмеялся и наконец-то ввел ее в свой кабинет. Кто-то уже заботливо накрыл им маленький столик. Сервировка была отменной. Елена уселась в мягкое кресло с резными подлокотниками мореного дуба и высокой спинкой, подушки были обтянуты бархатом. Бордовым. Тут все было выдержано в темно-красных тонах. Обивка мебели, тяжелые портьеры, ковер. И мебель темного дерева. И позолота. На подсвечниках, на окладах икон. Довольно старинных. Которые так странно смотрелись в комплекте с мощным компьютером на рабочем столе.

Егор налил ей густого и ароматного фасолевого супа. Из тонкой фарфоровой белой супницы с кокетливо изогнутыми ручками. Тарелки тоже были белыми с легкой золотистой каймой по краю. Приборы, естественно, серебряные.

— Неплохо быть настоятелем, — оценила Елена. — О! Вкусно. Сейчас ведь не пост?

— Тебе повезло, — подтвердил он.

Некоторое время они молча наслаждались обедом. Близкое присутствие неизвестного артефакта все еще ощущалось тупой болью в висках и легким головокружением. Но Елена прикладывала все усилия, чтобы совладать с новой силой, и кажется, ей становилось легче.

— Послушай, — серьезно сказала она, через некоторое время. — Предыдущий настоятель. Это ведь он погиб в часовне Иоанна Крестителя?

— Да, — Егор чуть напрягся.

— Как давно?

— Полтора года назад.

— Они искали эту вещь, — это был не вопрос, а утверждение. — И не нашли. Тогда ты перенес его из Благовещенского храма в библиотеку?

Он кивнул.

— И они придут опять, — серьезно продолжала она. — Ты же это понимаешь?

— Естественно, — Егор отложил ложку.

— Если я могу так сильно чувствовать эту вещь, — развивала Елена свою мысль. — То, кто сказал, что не почувствуют они?

— В библиотеке слишком много вещей, — возразил Егор. — И там это ощущение рассеивается.

— Скорее, наоборот, концентрируется. Конечно, это трудно. Но ведь это не книга.

Он промолчал, но Елена знала, что догадалась верно.

— Ты готов к их приходу?

— Я думаю, что да, — немого помолчав, ответил Егор.

— Будь осторожнее, ладно? — Елена не знала, что еще она могла для него сделать.

Он лишь ласково улыбнулся ей в ответ.

Потом Егор угощал ее бараниной, запеченной в рассоле со специями, с гречневой кашей, рассыпчатой и необычайно вкусной. Запивали они обед морсом.

К концу трапезы, ей стало грустно. Сказка заканчивалась, и она не знала, что делать. Она так и не поняла, зачем она здесь. Елена так и не смогла ответить на его первый вопрос. Да и Егор явно не знал ответа.

Конечно, можно было бы предположить самый банальный вариант. Просто Судьба преподнесла ей странный и немного жестокий подарок. В период расцвета бурного романа с Владом, с многочисленными и пафосными сценами ревности, несколько часов с этим странником в антураже древнего монастыря, та ситуация, про которую говорят: клин клином. Но все же, все же… Это слишком нереально, слишком остро. Такие истории не заканчивались просто так. Или же так больно и грустно.

— Пора? — спросила она, отставляя бокал.

— Наверное, — рассеяно сказал Егор. — У тебя больше нет времени?

Это звучало так… Они не хотели расставаться. Но смысл встречи так и остался загадкой. А сказки всегда кончаются.

— Я выведу тебя через другой выход, — вставая из-за стола, предложил он. — По берегу. Там скит.

Она чуть приподняла вопросительно брови. Скит? Похоже, это и есть развалины той самой часовни Волха. Да, вот тебе и прощальный подарок.

Они молча вышли из кабинета, тут же свернули на другую лестницу и поспешили вниз. Через двор с уже привычной брусчаткой, по очередной узкой тропинке. Очень крутой и извилистой. Всю дорогу они, как дети держались за руки. Елена презирала саму себя.