Расселл Джонс - Выше головы!

Я печально усмехнулся:

— Жаль, Молли другого мнения!

— Она вообще не думает в этом направлении! Это моя работа — думать об этом. И твоя.

— Кто же тогда изменил общество, что оно стало таким?

— Никто его не менял! Как ты вообще представляешь изменение общества на планете, где уживается десять миллиардов людей и пара сотен государств? Какая сила нужна, чтобы изменить хоть что-то?

— Ну, это…

— Десять миллиардов, Рэй, — повторила она с нажимом. — Десять.

Я осёкся, заставил себя обдумать её слова — представить то, что она говорили.

Цифра. Нули. Как нас учили в самом начале, когда мы с трудом представляли, что такое счёт: рассыпай яблоки по земле и медленно поднимайся. Десять, сто, тысяча, десять тысяч. Десять миллиардов. Да я даже сто тысяч не мог вообразить!

— Это точно? — переспросил я.

— Ну, примерно. Плюс-минус. Ну, девять с лишним на самом пике.

— Но нас же сейчас… — я мысленно нарисовал другую цифру рядом с десятью миллиардами. — Нас же…

— Да-да!

— Значит… Но как же тогда…

Я вычел второе из первого — и заново оценил результат. Он не сильно отличался от первоначальных десяти… пусть даже девяти миллиардов. Только теперь это было другое число. С другим значением. С иным смыслом.

— Как это сделали? Столько людей… Что случилось?!

— Много всего, — невозмутимо ответила Утенбаева, прихлёбывая чай. — Много всего такого, о чём предпочитают не рассказывать на уроках или в шоу. И никогда не дают эту цифру в чистом виде. «Существенное сокращение», «демографический спад» — ты знаешь слова. Но не пугайся так! Люди, которые жили тогда, тоже не представляли себе эту цифру. Они и миллиарда не могли представить! И даже миллиона. У них был такой же круг общения, что и сегодня. Такое же максимально число связей, что и тогда. Всё остальное — работа воображения.

Я перевёл дух. Число по-прежнему оставалось нереальным. Нереально страшным.

— Но потом всё изменилось, — подытожил я, надеясь снова вернуться на успокаивающую позицию «прошлое прошло, в настоящем всё правильно». — Они же всё равно изменили жизнь!

Утенбаева посмотрела на меня, как на ребёнка.

— Рэй, скажи, пожалуйста, ты знаешь, почему «Сальвадор» назвали «Нью-Эдемом»? «Новый Рай» — ты хоть знаешь, что такое «рай»?

— Я читал, — поспешно отозвался я, припоминая отрывки из религиоведения — у нас был сокращённый курс, и я никогда особе не интересовался этой темой. — Место после смерти. То есть место, откуда всё вышло. И там жил бог.

— Идеальное место, — уточнила Утенбаева. — Состояние, в котором хотелось бы быть больше всего. Жизнь как она представляется в самых сладких мечтах… Вот для тебя что самое идеальное? Чего бы ты хотел?

Призрак Чарли встал передо мной. Линда. Проф-Хофф. Ребята. Я сам — на три года моложе и на миллион лет наивнее и счастливее.

— Вы знаете, чего.

— А можешь обозначить словами? — попросила она. — Я не умею читать мысли!

Шутка из тех дней, когда мы только познакомились. По-прежнему не смешная. Потому что на самом деле она умела.

— Хочу, чтоб меня не трогали. Чтоб оставили в покое. Чтобы позволили заниматься тем, чем я сейчас занимаюсь.

— И всё? — не отставала она.

— Всё, — кивнул я и пояснил. — Не хочу того, чего не может быть. Нет смысла хотеть! Даже думать об этом… странно. Мне нравится то, что у меня есть. Я хочу, чтоб меня перестали дёргать. Вы можете это устроить?

Она отрицательно покачала головой:

— Ты работаешь с людьми — тебя всегда будут дёргать!

— Вы знаете, что я имею в виду! Власть. Леди… Камрад Кетаки. Вы. Туччи. Все, кто имеют власть надо мной. Я хочу, чтоб вы оставили меня в покое и позволили заниматься тем, чем я сейчас занимаюсь!

— Они хотели того же самого, — спокойно сообщила Утенбаева. — «Чтобы их оставили в покое и позволили заниматься делом». Экономика, экология, политика — всё это было лишь оправданием! Они хотели удрать с Земли. Бросить всё лишнее. Оставить позади всё то, что мешало. Самим управлять своей жизнью и собой. Остальное добавилось в процессе. А изначально они хотели именно этого — начать историю с нуля. И они смогли, хотя тогда мало кто верил, что это вообще возможно. Потому что миллиарды жили по-старому и не хотели ничего менять. А кучка идеалистов решила, что с них хватит. Ну, конечно, твоим мальчикам этого знать не нужно, — уточнила она. — Официальная история гласит, что было решение масс, что в основе лежала идея спасти Землю и подарить человечеству космос. И это хорошо. Потому что правда гораздо грустнее!..

— Но они всё-таки смогли! — не сдавался я. — Они изменили мир!

— Я бы сказала, что они пристроили новое общество к старому, — поправила она. — Желающих было много — поэтому и получилось. Но пока не была создана новая система, эти желающие вполне выживали в старой.

— А другие? — спросил я. — Те, кто не хотел, но всё равно, — я запутался — и не смог продолжить.

— Ну, ты же видел Ядвигу? Как она — легко уживается с нами? Ей нравится наша жизнь? А это лёгкий вариант! Она застряла на стадии подросткового бунта, но всё остальное кажется ей нормальным…

— Как они сократили эти десять миллиардов? — перебил я. — Что они сделали?

Она с состраданием взглянула на меня.

— Ничего особенного. То же самое, что и с собой.

Теперь мне хотелось попросить её, чтобы она проговорила ответ — обозначила его словами. Но что я буду делать после этого?

— Это было непростое решение, — невозмутимо продолжала она. — Временная мера, кстати. Ничего необратимого. И только для мужчин.

— Если это правда, то…

— Рэй, к тому моменту каждый четвёртый сделал это добровольно. И «Сальвадор» уже был заполнен. И строили первый СубПорт.

Я сидел, придавленный информацией, по сравнению с которой даже существование таинственной «ашки» не казалось чем-то из ряда вон. И заговор Главы Станции воспринимался совершенно естественно — для мира, основанного на таких поступках.

— Ты не представляешь, что тогда было, — пояснила Утенбаева. — Совсем не представляешь! Думаешь о них, как о людях «Тильды».

— Вы сами сказали, что разницы нет, — напомнил я.

— А её нет! Сколько вмещает станция?

— Двести пятьдесят тысяч.

— Максимум. А сейчас и семидесяти нет, так? Двести пятьдесят тысяч — это небольшой город на Земле. Что делать с остальными? С остальными Ядвигами? Не знаешь? Не хочешь знать? Придётся их бросить! Рэй, ты не сможешь спасти всех! Не можешь сделать всех счастливыми! Кто-то останется за бортом, так или иначе. И тебе пора примириться с этим. Иначе за бортом окажешься ты!