Расселл Джонс - Выше головы!

— Да, я. Рэй, серийный номер ДХ2-13-4-05.

— А что, есть другие Рэи? — хмыкнул один из них — самый высокий.

Я подумал о том, что рассказала Ядвига Зив, и улыбнулся в ответ:

— Не знаю. Я ещё не проверял!

— Отлично! — отозвался он, оценив шутку. — Ещё не проверял он… Ха!

— Хорошо, что у тебя есть чувство юмора, — заметил другой, с бронзовой кожей, с узкими сощуренными глазами, заметно перекаченный и похожий из-за всего этого на варвара. — Это пригодится!

— Мы хотим пригласить тебя в команду, — торопливо объяснил третий — «самурай» со следами свежих операций по всему телу. — В нашу. По баскетболу. Ты же играешь?

— Я умею, — кивнул я, пытаясь сообразить, что с ним случилось, что столько имплантационных стыков — его явно собирали по частям, и я был готов поспорить, что без моего матричного клонирования здесь не обошлось!

— Заметно, что умеешь, — кивнул верзила. — С таким-то броском…

— Но я андроид.

— Мы понимаем, — сказал четвёртый — высокий узкоплечий молодой мужчина со сломанным носом — впервые я видел такую травму не в кино!

«Интересно, что ему мешало…»

— И правила позволяют? — уточнил я.

— А кто их устанавливает, правила эти… — пробормотал «варвар».

— Ты же не механизм для забрасывания мячика! — хмыкнул «самурай». — Вон, даже в бассейн ходишь, чтобы быть в форме.

— У нас капитан выбыл, — объяснил «сломанный нос», не торопясь выходить из-за спин товарищей. — Ганеша Зотов — слышал? В общем, его починили, конечно, но играть он пока не сможет. А он был лучшим. А у нас летний турнир совсем скоро…

— И нам разрешили взять тебя, — подхватил «самурай». — На эти игры. Если ты согласен. Ты как, согласен?

Я оглядел их — пятеро «активистов», а я насчитал больше, но остальные игроки, видимо, уже ушли.

— А что, его некому заменить?

«Сломанный нос» вздохнул, но ответил мне тильдиец, который до этого момента молчал.

— Заменить его нельзя. Потому что он лучший спортсмен в секторе, если не на станции, — и он выразительно заглянул мне в глаза. — Но в баскетбол у нас играют немногие. Выбор небольшой…

Только тогда я вспомнил, где его видел: рядом с Ирмой. Человек-тень, ничем не примечательный, но при этом с чёткой аурой присутствия.

Похоже, он догадался, о чём я сейчас подумал, и протянул руку для знакомства.

— Отто Тедерик. Моего брательника ты видел в Восточном. И его супругу… Супругу больше, — на этих славах все заулыбались, и я тоже не удержался, вспомнив Ирму.

Рукопожатие послужило сигналом.

— Эрик Уистлер, — «варвар» оказался братом юного программиста, который помогал Фьюру и Тьюру в их «шуточках».

— Андрэ Жигин, — представился верзила — и не преминул уточнить, — Дейзи много про тебя рассказывала!

Я сразу вспомнил малышку Соню в тигровом костюме и неизменно весёлого Улле, который наверняка рассказывал обо мне гораздо больше, как и подобает спамеру.

— Франц Когоут, — «сломанный нос» ограничился именем и фамилией, но эту фамилию я помнил очень хорошо.

— Леон Лучано, — родственные связи «самурая» оставались — пока что — загадкой, но я был уверен, что с его братьями, сёстрами или родителями я уже успел пересечься.

Даже упомянутый капитан команды Ганеша Зотов был мне косвенно знаком — через сестру Ханну, талантливую спортсменку и мастера по вязанию узлов.

— Ты подумай, — предложил Отто после того, как мы закончили со знакомством.

— Подумаю, — кивнул я. — Обязательно.

— Пары дней хватит? В среду один из нас заглянет к вам. За ответом.

Можно было ограничиться альтером, но я понимал, почему надо глаза в глаза, вживую, «контактно». Командная игра, последствия имплантационных операций и характерные следы на шее и в паху, время (чтобы посещать бассейн после завтрака, надо выходить в ночную или вечернюю смену) — они работали в «пограничье», между станцией и космосом. Монтаж, строительство, внешний ремонт. Другие правила. Совсем другой мир. И он мне ощутимо нравился! Значит, надо принять приглашение?

Никогда раньше предупреждающий знак на комбо не казался мне таким незначительным. Да, у меня кнопка и меня могут отключить. Но это ерунда по сравнению с профессией строителей и ремонтников, которые часто рискуют — и при всех существующих мерах безопасности регулярно попадают к медикам. Это если не считать постоянных прыжков из зоны с нормальной силой тяжести в невесомость…

Додумать про схожесть специальностей профессий и положения андроида не получилось: прямо перед входом в раздевалки я столкнулся с ещё одним человеком из прошлого. Только на сей раз мне не протягивали рук и не здоровались. Елена Бос прошла мимо, скользнула лисьим взглядом — и исчезла за углом. Как будто мы не были знакомы. Обиделась, что я тогда выгнал её из группы? Или мой перевод в спецотдел стал сигналом для всех, кто исследовал ту же тему?

Или всё дело в том, что теперь я для неё бесполезен. Журналиста невозможно испугать — тут Ирвин Прайс бесконечно прав. Даже попытка надавить станет поводом для расследования. А вот проигнорировать натурщика с пониженным уровнем допуска — нормально. Что с такого взять?

Я и вправду как будто переместился в другой мир. Ответственности тут было меньше, ещё меньше — пафоса и славы, но гораздо больше свободы. И этим следовало воспользоваться.

Грудь

В свою первую ночную прогулку по станции — она же была первой ночью на «Тильде» — я был изрядно фрустрирован и вообще готовился к смерти. Разлука с привычным кругом, новые люди и обязанности, которые мне выдали «по умолчанию» — сейчас я понимал, что это всё можно было рассматривать как «испытание», и может быть, оно таковым и было.

Они провели эксперимент. Надо мной. С риском, что я сломаюсь. С риском для моей жизни (и без права выбора — те же строители сами решили, кем им быть). А потом обвинили меня в том, что я отношусь к себе как к бесправному механизму!

Слова Кетаки в который раз вызвали горькую усмешку — до чего же цинично упрекать меня в том, что я сам выбрал свою судьбу! Ну, да ладно. Андроид — значит андроид. Модель-натурщик, «аппарат для забрасывания мячиков в корзинку», объект для тренировки чувств… Зато я существенно поднялся вверх по эволюционной лестнице: в первую ночь на станции был приманкой для хищника — теперь же сам охотился на загадочного «ашку» женского пола.

Но Ядвига напутала, разумеется. Или соврала. Не было ашек-женщин. Не могло быть. Именно потому, что была ночь и всё остальное.

Один из ключевых принципов жизни на станциях состоял в том, чтобы поддерживать земной порядок, в мелочах и глобально. Тысячи деталей работали на это! Время, включая смену месяцев. Навык приготовления блюд, ровно как и привычка к «натуральной» пище. Медицина. Запрет на искусственные имплантаты. Даже счёт и чтение, не говоря уже про рисование! Люди не должны быть «прирастать» к технологиям, не должны были становиться абсолютными пользователями. Рано или поздно человечество займёт преображённые планеты, чтобы жить без коридоров и вечных потолков — и без опёки логосов.