Василий Шахов - Тень Уробороса.Фарс

Гм… лучше бы я не задумывался над такими глобальными вопросами, иначе мне просто становится стыдно за человеческий род — что не нашелся еще в те времена свой профессор Муравский, который облегчил бы участь женщин Древней Земли…

— Это резервный блок Инкубатора, — пояснил профессор Слэйтер. — Мы не отключаем его, пока дети не сформировались до конца. Они здоровы. А вот прием новых клиентов нами пока отменен. До выяснения обстоятельств. Надеюсь, нам удастся установить причину сбоев до того, как все это пронюхает пресса…

— Ничего не могу обещать, — ответил я, разглядывая крайний правый «аквариум» с особо шустрым пациентом — если верить машине, высвечивающей данные плода, пацаном в возрасте тридцати девяти недель и девятнадцати дней, весом три килограмма семьсот граммов пятнадцать миллиграммов. Он так пинал ногой стенку своего вместилища, что «пробирка» содрогалась. А ведь, оказывается, «аквариум» сделан из какого-то упругого, как каучук, вещества, абсолютно прозрачного и явно очень надежного.

Проследив за выражением моего лица, профессор подтвердил:

— Да. Ванна рассчитана даже на случай падения. Внутри нее еще несколько невидимых глазу защитных прослоек. Все это максимально приближено к естественной анатомии женской матки во время беременности. А прежде, в первых Инкубаторах, ванны были сделаны из обычного полугибкого пластика…

Я не удержался, поморщился и перевел разговор на менее неприятную тему:

— С чего все это началось?

Профессор промокнул лоб гигроскопичной салфеткой, потом подвел нас к отдельно стоявшим восемнадцати «аквариумам». Они все еще обрабатывались отдельной машиной и выглядели в точности так же, как и все остальные. Пит с любопытством прилип к стеклу, но был разочарован. Единственное, что можно было разглядеть внутри, так это присоединенные к шлангам и трубкам шарообразные комочки размерами от чуть больше куриного до чуть меньше страусиного яйца.

— Просто так этого не увидеть, — сказал Слэйтер, вызывая развертку голограммы. Нам с Питером не помогло и это. Похоже, только взгляд специалиста смог бы уловить разницу между эмбрионом нормальным и эмбрионом с патологиями. — Этому уже почти семнадцать недель. Тот самый сиамский близнец. Первый из всех мутантов… — он тронул какой-то сенсор.

Изображение увеличилось во много раз, со всех сторон демонстрируя то, что было скрыто под плацентарной оболочкой.

Тут уж даже мы с Питом разглядели, что это сращенные между собой телами и головами младенцы. Большой неожиданностью для Маркуса было увидеть, как «оно» двинулось. Питер даже присел:

— Они что — еще живые?!

— В том-то и дело. Семнадцать недель — это тот самый срок, когда в прошлом, при практике внутриутробного развития, проявлялись первые визуальные признаки беременности…

— А если на кванторлингве? — скуксился Пит, которому лень было шевелить мозгами и который просто «включил дурачка».

— У женщины начинала меняться фигура, — пояснила молчавшая до тех пор педиатр, сопровождая слова красноречивыми жестами.

— Не показывайте на себе! — продолжал придуриваться Маркус, торопливо «смахивая» с нее что-то невидимое.

Дайана Грейт изменилась в лице и отступила. Думаю, она составила определенное мнение о работниках столичного спецотдела.

— В связи с этим мы не можем управиться собственными силами и… спасти этих несчастных младенцев от будущих мучений, — тщательно подбирая слова, закончил Слэйтер. — И именно поэтому здесь нужна помощь квалифицированного агента ВПРУ… Аннигиляционный ген этих зародышей уже включен, в случае нашего вмешательства пострадает — ну, вы сами понимаете — сотрудник инкубатора…

— Понятно, — сказал я. — Как у вас отключается эта система?

Дайана помрачнела и быстро покинула лабораторию. Профессор показал мне, какие команды необходимо ввести в машину. Я вошел через медитацию в необходимое состояние — это заняло секунду — и отключил свой аннигиляционный ген. Пит проделывал то же самое одновременно со мной.

— Профессор, я бы порекомендовал выйти и вам, — я повернулся к Слэйтеру. — Опасности для вас нет никакой, но так, на всякий случай…

Он покивал и, бросив последний взгляд на Инкубатор и на «аквариумы» с больными, вышел в разъехавшиеся двери.

Я покосился на Пита:

— Ох, и за что ты мне свалился на голову?..

— Что, кэп?

— Ничего. Я начинаю.

Я ввел несколько команд, снимая предохранительные блоки системы отключения. Аппаратура медленно обрабатывала информацию, затем в воздухе вспыхнули символы, требующие подтвердить приказ. Пит тихонько выругался. Тут он был прав: время у нас ограничено, наши аннигиляционные гены вот-вот активируются снова. Я выдохнул и подтвердил. Программа сбросила все данные.

Свет над восемнадцатью «аквариумами» погас. Поступление питательных веществ и адаптированное кислородообеспечение прекратилось. Трубки и шланги втянулись в «брюхо» машины. Вместо этого по одному из узких «фалов» — импровизированной пуповине — в тельца уродов выплеснулся яд. Больше ничего. Будь голограмма по-прежнему включенной, мы увидели бы только, что сиамские близнецы выгнулись в короткой конвульсии и замерли. То же самое произошло и с остальными семнадцатью.

Я всегда гордился, что в моем послужном списке не было «черных квадратов». Теперь мне можно впаять их сразу восемнадцать…

Страшная усталость разлилась по телу. Когда деактивируешь ген аннигиляции тренировочно, а не для убийства, никакой усталости нет, только напряжение. Тут, оказывается, все иначе. Тут словно бы что-то оторвали от тебя самого…

— Позови профессора… — сказал я и сам удивился, сколь незнакомо прозвучал мой собственный голос.

Пит ничего не сказал. Он и сам осунулся за эти секунды.

Слэйтер и Дайана Грейт вернулись. Кажется, у педиатра были покрасневшие глаза.

— Все? — как-то нерешительно спросил профессор.

Я кивнул, вытащил сигарету и вопросительно посмотрел на Слэйтера. Он показал следовать за ним.

Мы все уселись в его кабинете, и я закурил. Пит завистливо поглядел на меня, но отчего-то не решился сделать то же самое.

— Теперь расскажите мне об этом подробнее, — после нескольких затяжек я смог говорить более или менее сносно.

Как болит все тело! Так, будто убил не я, а меня. По крайней мере — очень сильно избивали…

— Я начну с рассказа о родителях этих близнецов, если позволите, — профессор отпил воды из стакана на своем столе. — Они явились сюда полгода назад, прошли все, какие положено, тесты. Им нужен был ребенок мужского пола…