Василий Шахов - Тень Уробороса.Фарс

— Я сегодня нашла пиццу — почти такую, как ты любишь! Разогреть?

— Аврора, — перебил я, усаживаясь рядом с нею, — ты действительно работала с атомием?

Девушка напряглась. Помолчав несколько секунд, с нотками вызова в тоне уточнила:

— А что?

— Я просто спросил. И хочу простого прямого ответа.

— Да, я работала с атомием. И если ты переживаешь по поводу его воздействия на меня, то ошибаешься: мы соблюдали все меры предосторожности, да и прямой контакт был непродолжителен. Поэтому прекрати смотреть на меня как на заразную!

— Что значит «все меры предосторожности», когда нам даже неизвестно, каким образом атомий влияет на ДНК… да и на нее ли он влияет?..

— «Вам» — неизвестно, — спокойно согласилась Аврора. — А мы не враги себе. И почему ты вообще поднял эту тему? Приехал накрученный, с порога бросаешься на меня! Это что еще такое?! Ты хочешь поссориться?

Чтобы не оскорбить ее скоропалительным (хоть и честным) ответом, я прикурил и отвернулся. Черт! Да, я хотел поссориться. Поссориться так, чтобы она сейчас ушла и больше уже никогда не возвращалась сюда со своими заморочками, мечтами об Андромеде, претензиями и недовольством мной. Раз и навсегда разрубить этот проклятый узел…

— Все ваши страхи — от косности! — заговорила тогда Вайтфилд. — От той же радиации из-за неумелого обращения с плутонием и ураном в прошлом было немало жертв. А теперь плутониевое топливо позволило нам освоить Галактику. В свое время у него было столько же противников, как у атомия сейчас! Нисколько не сомневаюсь!

Я молчал, и это заставляло ее распаляться все яростнее:

— Ограниченные, тупые людишки вроде тебя жгли на кострах книги и выдающихся ученых, чтобы люди никогда не вылезли из тьмы…

— O my god, Аврора! — у меня даже появилась оскомина. — Ну какими же пафосными штампами ты сейчас говоришь! Просто послушай себя!

— Задевает? Потому что это правда!

— Тьма, свет, светочи прогресса… Еще повесь на меня ярлык инквизитора — для полноты своей стереотипной картинки. Но — уж прости — это больше ты, ты и твои единомышленники, похожи на обезьян с пистолетом. Вы ухватили кусок заразной дряни и скачете с нею, доказывая всем: мы живы, вот, пожалуйста, а вы все — дураки и консерваторы! И еще удивляетесь, что сородичи шарахаются от вас из чувства самосохранения.

— А что, по-твоему, нужно? Закрыть проект нового корабля, который сможет летать со световыми скоростями? Остановить все разработки? Послать к черту умнейших инженеров?

— Ты хочешь сказать…

— Да, хочу! Наше лживое, лицемерное правительство одной рукой, во всеуслышание, запрещает что-то, чтобы жвачному быдлу спалось спокойно, а другой рукой, тайно — поощряет. Не говори мне, что ты не знаешь о разработках на Европе!

— На какой Европе? — я не сразу отреагировал на смену темы, еще увлеченный спором об атомии и каких-то сожженных на костре просветителях.

— На юпитерианском ледяном спутнике, дарлинг! — гримасничая, пропела Аврора. — Том самом, открытом полторы тысячи лет назад ученым Галилеем! Которого твои инквизиторы едва не сожгли живьем на костре.

— И что, там ведутся какие-то разработки?

— Уже двадцать лет, мальчик! И тебе не в плюс то, что ты, агент Управления, слыхом не слыхивал об этом. Хотя… да. Кому я это говорю?! Ты не обязан знать больше, чем предписано Уставом! Скажут жечь — будешь жечь! — она вскочила, суетливо затолкнула ноги в свои туфли, выхватила из гардероба плащ. — Нам не о чем с тобой говорить! Сиди и заботься о том, чтобы ты и твое быдло было накормлено, напоено и не создавало проблем для дальнейшего распространения плесени по Земле!

— Я никому не чинил и не собираюсь чинить препятствий, Аврора, — я тоже поднялся и пошел следом за нею. И чего меня потянуло на объяснения? Но мне не хотелось завершать разговор вот так. — Просто я считаю, что всему свое время. И если существует опасная преграда, значит, пока это лишь химера, мы просто не доросли до того, чтобы что-то иметь. Да то же атомиевое топливо. Не стоит отворачиваться от Природы и считать ее тупой слепой старухой. Кто, скажи, глупее: тот, кто ищет дверь или тот, кто разбивает голову о стену? И не только свою голову!

— Вот сиди и жди пришествия гения, которого выродит твоя Природа и который по мановению волшебной палочки разрешит все научные проблемы!

И Аврора умудрилась хлопнуть дверью.

Атмосфера дома была так наэлектризована, что я почти слышал повсюду треск невидимых разрядов. В общем, оставаться здесь мне тоже не хотелось.

Питер меня не ждал. Но, в общем, был рад моему приезду.

— Давай, заваливай быстрее! Тут полуфинал. Опять со своей поцапался?

— Лучше не спрашивай. Есть что пожрать?

Пит неопределенно махнул рукой в сторону кухни.

Не успели мы пожевать бутербродов, у меня противно заверещал ретранслятор. Этот тип сигнала у меня настроен на Управление.

— Капитан Калиостро! — перед нами возникла голографическая миссис Сендз.

— Тах тошно, майор! — ответил я с неприлично набитым ртом.

— Приятного аппетита.

— Шпашыбо, — я с трудом проглотил недожеванный кусок, уже чуя, что ее вежливые пожелания — лишь прелюдия к «очередному внеочередному» вызову.

— Капитан, вашим напарником назначается лейтенант Маркус. Через час вы должны вылететь в Детройт, штат Огайо. Чрезвычайное происшествие. Инструкции получите в аэропорту от коллег из лаборатории, — и без дальнейших разъяснений майор Сендз разорвала связь.

Пит убийственно посмотрел на меня. Футбольный матч был в самом разгаре.

— Слушай, шеф, креозот мне в печенку! — собираясь, сказал он. — Почему всегда, когда ты появляешься, что-то происходит? Наши играли с турками, это тебе о чем-то говорит?

— Абсолютно ни о чем. Я люблю настольные игры. Например, шашки, — и я швырнул приятелю сумку с его и своими вещами. — Выкатывайся!

Под молчаливое пыхтение Маркуса мы прибыли в аэропорт. Миссис Сендз подъехала минутой позже.

— Капитан! Лейтенант! В инкубаторе Детройта авария. Вам нужно разобраться, в чем дело, — она протянула мне информдиск. — Здесь все, что у нас имеется на данный момент. Просмотрите в полете. О новых фактах докладывать только мне.

— Есть, шеф, — сказал я.

— Все. С богом!

Шеф до сих пор не могла нам простить нераскрытого дела старухи Зейдельман. Надо попробовать реабилитироваться на детройтском происшествии, тем более что, похоже, она придает ему особое значение.

После взлета я включил просмотрел информацию на ДНИ. Пит пытался досмотреть свой матч на голопроекции у потолка салона, но связь была отвратительной. Издавая вопли досады, он отбивался от меня локтем, когда я объяснял ему суть задания.