Марсианские войны - Лоуренс Уотт-Эванс

сама, раз уж ты так похотлива.

Утренняя лань моргнула и открыла глаза.

— Разве твоя мать не умерла?

— Если ты по-настоящему похотлива, то это тебя не остановит, — рассмеялся Казар и выбрался из юрты.

* * *

Князя Стрел Байяра он застал за работой, тот проверял наконечники, отравленные бычьим пометом.

— Для человека, желающего найти себе жену, ты слишком прилежно исполняешь свои княжеские обязанности, — сказал Казар.

Байяр даже не поднял головы.

— Теперь, когда я стал Князем Стрел, мне не хочется терять эту высокую должность. Женщины сами потянутся к настоящему князю.

— У них не будет выбора.

— Я получу больше удовольствия, если мне не придется добиваться их ласк.

— Каждому свое, — заметил Казархан. — Что касается меня, то я больше люблю брать от них силой то, что надо.

— А у тебя их не одна?

— У Утренней Лани настроение, что буря в степи. В ней много женщин.

— А я бы предпочел много женщин, чем одну с переменчивым нравом. Их настроение не угадаешь.

— Но зато какие ощущения, — улыбнулся Казар.

— Наверное, наложницы отличаются от тех женщин, с которыми я имел дело, — сказал Байяр, складывая наконечники.

— Пойдем со мной, Байяр.

— Твое слово приказ для меня. А куда мы пойдем?

— Не имеет значения. Важно, что я там буду делать.

Пожав плечами, Байяр отряхнул одежду и догнал своего хана. Они миновали костры, возле которых прямо под звездами похрапывали монголы, как стая перелетных гусей. Казар широко улыбнулся.

— Вот как должен жить наш народ: свободно и открыто.

— Я бы предпочел юрту, — заметил Байяр.

— У тебя еще будут юрты.

— Мне надоело спать, прикрываясь куском войлока, который не защищает ни от летнего дождя, ни от злых вшей.

— Вши тебе не повредят, — сказал Казар и сразу же почувствовал, как зачесалась спина. Пошарив рукой, он обнаружил гнусное насекомое и раздавил его.

— У тебя вши? — поинтересовался Байяр.

— Вши — это судьба кочевого монгола. Они закаляют его кожу и напоминают, что он еще жив. А вот городские простыни вредны, от них кожа становится нежной, и ее может проткнуть даже тупая стрела.

Казар поймал еще одну вошь и поднес к глазам.

— Что-то незнакомое.

Рассмотрев пленницу, Байяр пожал плечами.

— Да, наверное, это китайская вошь.

Казар кивнул и, поднеся насекомое ко рту, раздавил его своими крепкими передними зубами.

— Мы в Улан-Баторе так их не убивали, — с любопытством заметил Байяр.

Казар поднял кулак. Взгляд его стал холодным и решительным.

— Улан-Батора больше нет. Но когда я закончу свои дела, то отберу его у Костяных Голов и восстановлю в полном величии, таким, каким он был давно, когда назывался Урга.

— Да, Храм — это лучшее название для великого монгольского города, чем Красный Герой, — согласился Байяр.

— Названия городов должны меняться только в том случае, если их завоевывают. Когда мы захватим тот город, что лежит за Великой Стеной, я назову его Байяром в твою честь.

— Это очень большая честь.

— Для города — да.

— Для меня тоже.

— Раз ты так считаешь, это приемлемо для твоего хана, но не так уж важно.

* * *

Казар и Байяр прошли около трех ли, и теперь даже самые выдвинутые посты стражи лагеря не могли их услышать. Казар остановился, опустил руку в карман и вытащил небольшое серебряное устройство.

— Что это? — Байяр с любопытством оглядел прибор.

— Мне дали его Костяные Головы.

— И ты его не выбросил?

— Я всегда могу это сделать, если он станет ненужным, — сказал Казар, нажимая кнопку.

На устройстве что-то вспыхнуло, красноватый свет упал на чеканные черты лица хана. Из устройства послышался скрипучий голос Комо Дата.

— Говори.

Казар поднес устройство ко рту.

— Костяные Головы не могут приказывать Казархану, когда ему говорить, — прорычал он. — Я сам это решаю.

Из устройства донесся приглушенный хрип.

— Я требую выполнения своего желания, — сказал Казархан.

— Назови его, — проскрипел Комо Дат.

— Моя орда находится в шестнадцати ли к северу от города, который скоро будет называться Байяр, а пока носит имя Шэньму. Его защищает Великая Стена, построенная в старые времена. Я хочу, чтобы вы разрушили стену в удобном для меня месте, чтобы моя орда свободно прошла через нее.

Устройство даже загудело.

— Это невозможно!

— Ты обещал выполнить любое мое желание.

— Только не я. Это паек, Телиан Пиар дал тебе такое обещание.

— Мне все равно, кто это сказал, Костяная Голова или Красный Глаз. Главное, чтобы обещания выполнялись.

— Ты не понимаешь. Мы не можем предпринимать открытых действий. Ты должен рассчитывать только на себя. Мы должны считаться с политическими реалиями.

— Политическими реалиями? — Казар повернулся к Байяру.

— То же, что и конская лепешка.

Казар кивнул.

— Прибереги для себя свои грязные слова. Вы дали мне обещание и должны сдержать его, иначе ничего не получится, а вы потеряете лицо.

— Лицо? — прохрипел Комо Дат.

— Не забывай, у него нет лица, — прошептал Байяр.

— Не имеет значения, — проворчал Казар.

— Мы можем снабдить вас инструментами, которые помогут решить эту проблему, — едва сдерживая гнев, сказал Комо Дат. — Но это все.

— Проси оружие, — ухмыльнулся Байяр.

— Я также требую оружия для обеспечения моей орды, численность которой составляет…

— 6 тысяч 798 человек, — подсказал Байяр.