Марсианские войны - Лоуренс Уотт-Эванс

Глава 29. КОЛЫМСКАЯ БАШНЯ, БЫВШАЯ СИБИРЬ

Сообщения разведки Комо Дат принимал в своем кабинете.

Сообщения шли волнами. Так продолжалось пять дней, и каждое новое донесение было ошеломительнее предыдущего.

— Еще один город сожжен до основания, — подобострастным тоном докладывал слуга.

— Примерная численность Золотой Орды? — спросил Комо Дат.

— Около шести тысяч.

— Значительная сила…

— Они проводят подготовку прямо на марше.

— Да, да, это мы уже знаем.

— Города, расположенные к югу, эвакуируют население. Но все равно уничтожаются.

— Этот Казархан хитер. Если оставить город целым, его можно опять заселить, а жители станут объединяться, чтобы отомстить. Беженцев легче преследовать или вербовать. Мужчин-монголов можно силой заставить присоединиться к походу в южный Китай.

— Его нельзя остановить.

— Он — наш инструмент, не более того. Как только Казар выполнит задачу, вся его орда вместе с ним будет истреблена или подчинена нашей воле.

Комо Дат выглянул в окно. Небо снова затянуто дымкой. Дым с юга относит на север. Он, конечно, не проникнет под купола марсианских колоний, но видеть его здесь… в этом есть что-то зловещее.

— Докладывайте мне ежечасно, — приказал Комо Дат.

— Слушаюсь, — гнард незаметно ретировался.

Глава 30. ГОНКОНГ

В Большом Зале премьер госсовета Китайской Народной Республики собрал недавно преобразованное правительство в изгнании. За окнами шумел, визжал и завывал Гонконг.

— Мы потеряли Автономный Район, — сказал премьер. — Столица Сайншанд пала перед новыми кочевниками с севера.

— По крайней мере его не захватили марсиане, — примирительно заметил министр обороны.

— Что говорит разведка? — спросил премьер.

Министр разведки замялся. На его словно вылепленном из воска лице отразилось смущение. Сонные глазки хитро поблескивали. Как и большинство этих одетых в серые мундиры мужчин в огромной серой комнате, он говорил медленно, будто слова увязали в голубоватом табачном дыму.

— По нашим данным, монголы, испытывая давление со стороны марсиан и под угрозой потери половины Внешней Монголии, направились на юг в поисках новых пастбищ.

— Для бездомных кочевников они слишком хорошо организованы.

— Как и полагается быть конникам, — нехотя признал министр разведки.

— Тогда почему они все сжигают?

— Это монголы с их варварскими повадками. Сжигают по той же причине, по которой тигр набрасывается на антилопу. Такова их природа.

Премьеру такое объяснение показалось разумным.

— Это серьезно… я говорю о потере Автономного Района, — обеспокоенно заметил министр обороны.

Премьер отмахнулся от его озабоченности, как от облачка сигаретного дыма.

— Это был буфер, отделявший нас от русской Монголии. Русской Монголии больше нет. Следовательно, он и неважен.

— Но он оставался буфером против марсиан.

— Новая Стена выполняет эту роль гораздо лучше, — отрезал премьер.

— Монголы скоро будут у наших дверей, — предупредил министр разведки.

— Не посмеют. Кавалерия против танков! Луки и карабины против АК и гаубиц! Кроме того, Великая Стена еще стоит. Они не смогут одолеть ее, если только у их коней не вырастут крылья.

По залу разнесся негромкий вежливый смех.

— Я рекомендую начать подготовку оборонительных рубежей вокруг северных городов Ичуань и Юйлинь. В качестве меры предосторожности, — предложил министр обороны. — Путь к ним открыт, так как в этих местах Великая Стена разрушена.

— Разумно. Займитесь этим.

— Монголы свирепы и ненасытны, как саранча, но Великая Стена защитит от их гнева другие города, как это не раз бывало в прошлом, — добавил министр обороны.

— Но даже она в конце концов не уберегла императоров, — напомнил министр разведки.

Некоторое время все молчали.

— У нас есть другие дела? — спросил наконец премьер.

Других дел не оказалось.

— Тогда заседание объявляется закрытым. Мир вокруг нас меняется, но мы сопротивляемся, невзирая на перемены. Мы выдержим испытание временем. И возможно, эти монголы осмелеют настолько, что обратят свои взоры на собственные территории, отобранные у Монголии марсианами. Тем самым мы получим рычаг, с помощью которого сможем потребовать возвращения нашей столицы.

Грусть, написанная на лицах собравшихся за громоздким столом заседаний, яснее любых слов говорила о том, как недостает им всем привычного комфорта далекого Пекина.

Глава 31. ПРОВИНЦИЯ ШАНЬСИ, СВОБОДНЫЙ КИТАЙ

Золотая Орда Казархана разбила свой лагерь в шестнадцати ли к северу от китайского города Шэньму. Число ее всадников уже превышало количество звезд Серебряной Реки, сияющей в ночном небе. Костры монголов пылали ярче звезд. Сладковатая вонь конского помета и человеческих экскрементов висела в воздухе.

Казархан любил эти запахи. Ими же наслаждался и Чингис, чьи доспехи носил нынешний хан. Глубоко вдохнув едкий дымок, он улыбнулся, чувствуя, как гордость, давно уже неведомая монголам, наполняет его сердце.

— Я хан, — сказал Казар, поворачиваясь к постели, и повторил еще раз с чувством: — Я Казар, первый хан после Хромого Тимура.

— Ты собираешься ложиться, о хан моего канга? — пробормотала Утренняя Лань, приоткрывая сонные глаза.

— Когда-нибудь.

— Я усну, если ты скоро не придешь.

— Тогда спи.

— Ты уже устал от меня?

— Я никогда не устану от тебя, радость моего сердца. Но мой мозг горит, а сердце ищет других радостей.

В спину хана ударила шелковая подушка.

— Если ты прикоснешься к другой женщине, я перережу себе горло и оставлю тебя безутешным.

— Есть и другие наложницы, — небрежно заметил Казар.

— Но не такие, как я.

— Много и таких. Спи или режь себе горло. Решай сама.

— Негодяй! …твою мать!

— Займись ею