Адмирал Империи – 60 - Дмитрий Николаевич Коровников

Птолемей открыл рот, чтобы ответить, но Хромцова его опередила.

— Или… — она сделала паузу, театрально-задумчивую, — или вы решили под шумок удрать? А, господин первый министр? Как уже не раз это делали!

Последние слова она произнесла с той особой интонацией, которая превращает их в обвинение. И Птолемей почувствовал, как кровь приливает к его лицу — горячая волна, которую невозможно контролировать и невозможно скрыть.

Она легко его раскусила. Эта чёртова женщина, эта мятежница и предательница, эта… она поняла. Поняла, что «Агамемнон» и крейсера отведены к судам-генераторам не для засады, не для хитрого манёвра — а тупо для бегства. Его бегства. Персонального и единоличного.

И сказала это вслух.

Птолемей ловил на себе взгляды присутствующих — и в этих взглядах было понимание. Понимание того, что первый министр, который клялся защищать столицу, на самом деле готовил себе путь к отступлению. Понимание того, что слова о «эвакуации сенаторов и министров» были ложью. Понимание того, что их командир — не просто проигрывающий политик, а ещё и трус.

Маска любезного безразличия трещала по швам, и Птолемей чувствовал как теряет контроль над лицом, как румянец заливает щёки и как его губы сжимаются в тонкую злую линию.

Но он не был бы первым министром Российской Империи, если бы не умел контратаковать в самых безнадёжных ситуациях.

— Вы очень самоуверенны, вице-адмирал, — произнёс он, и голос его звучал ровно, почти спокойно — профессионализм брал своё, выработанные годами навыки подавляли эмоции. — Настолько самоуверенны, что, похоже, забыли кое-что важное.

Хромцова чуть прищурилась — её серые глаза стали внимательнее.

— И что же я забыла?

— Вы помните, что случилось примерно две недели тому назад?

Повисла пауза. Короткая, но достаточно ощутимая, чтобы Птолемей заметил: он попал в точку.

— Две недели назад, — продолжал он, и теперь уже в его голосе звучало что-то похожее на удовлетворение, — вы со своими офицерами ворвались на мостик «Агамемнона». Вы были уверены в успехе и думали, что переворот — дело решённое. И что же случилось потом, адмирал?

Хромцова молчала. Её лицо на экране застыло — жёсткое, неподвижное, — и только глаза выдавали эмоции: в них плескался гнев.

— Что-то в итоге вас остановило, — Птолемей позволил себе улыбку. — Или, вернее, кто. Вы помните это, адмирал? Помните, как быстро закончилась ваша маленькая революция?

— К чему вы ведёте? — голос Хромцовой был глухим и опасным.

— К тому, что совсем скоро здесь появятся… люди. — Птолемей чуть наклонил голову. — Люди, при виде которых вы не будете столь дерзки. Которые заставят вас пересмотреть свои первоначальные наполеоновские планы. Так же, как вы пересмотрели их две недели назад.

Он ждал, что эти слова произведут эффект: страха, неуверенности или хотя бы тени сомнения. Первый министр был уверен, что Агриппина Хромцова прекрасно помнит тот день, помнит, как её блестящий план рассыпался в прах, помнит, почему ей пришлось убраться с «Агамемнона» несолоно хлебавши.

Но реакция вице-адмирала оказалась совсем не той, которую он ожидал.

Хромцова не испугалась.

Вместо этого её лицо исказилось яростью — настоящей, неприкрытой, той, которая не ищет выхода в словах, а требует действия. Глаза стали почти чёрными, губы сжались так, что побелели, на шее вздулась жилы.

— Вы, — произнесла она сквозь зубы, и каждое слово падало, как удар, — жалкий, ничтожный человек.

Птолемей отшатнулся — непроизвольно и инстинктивно.

— Вы думаете, что можете меня запугать? — Хромцова подалась вперёд, и её лицо на экране стало огромным, пугающим. — Думаете, что ваши угрозы что-то значат и что я боюсь?

— Вам следует бояться, — Птолемей услышал собственный голос и понял, что тот звучит не так уверенно, как хотелось бы. — Вам следует очень хорошо подумать, прежде чем…

— Слушайте меня! Менее чем через четыре стандартных часа, — Хромцова его перебила, и её голос загремел с такой силой, что, казалось, динамики вот-вот не выдержат, — Новая Москва будет нашей! Вы слышите, министр? Четыре часа! И тогда мы вернёмся к этому разговору. Вернёмся — и продолжим. Лично!

Она резко обернулась к кому-то за пределами экрана:

— Всем кораблям эскадры — «форсаж»! Немедленно!

И в тот же миг связь оборвалась.

Экран мигнул и погас, отрезая Птолемея от Хромцовой, от её ярости, от её угроз. На месте её лица возникла стандартная заставка — логотип планетарной обороны на тёмно-синем фоне.

Но Птолемей уже не видел этого.

— Она, что не поняла⁈ — выкрикнул он, вскочив и шагнув к экрану, словно мог достать сквозь него до женщины, которая только что прервала связь. — Она не поняла, что я имел в виду!

Его голос разнёсся по командному центру — высокий, срывающийся, совсем не похожий на голос уверенного в себе лидера.

— Та маленькая девочка! — Птолемей ткнул пальцем в погасший экран. — Та девочка, которую я держал на коленях, когда вы врывались на мостик! Вы помните⁈

Экран молчал. Тёмно-синий фон равнодушно смотрел на первого министра.

— Вы помните её⁈ — Птолемей почти кричал теперь. — Помните, почему вам нужно остановиться⁈

Тишина.

Офицеры командного центра застыли. Никто не смотрел на первого министра — все отводили глаза, словно стыдились того, что видят.

Птолемей стоял посреди командного центра — один, перед погасшим экраном, с поднятой рукой, которая указывала в пустоту.

Медленно, очень медленно он опустил руку. Затем, первый министр повернулся к тактической карте, которая показывала красные точки вражеской эскадры — теперь они двигались быстрее, гораздо быстрее, приближаясь к столичной планете с той неумолимостью, которая не оставляла места для надежды…

Глава 4

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: орбита центральной планеты Новая Москва-3. Командный центр сил планетарной обороны.

Дата: 17 августа 2215 года.

Птолемей Граус замер перед погасшим экраном — достаточно долго, чтобы осознать, что все в командном центре смотрят на него, и достаточно долго, чтобы понять, что нужно что-то делать и как-то реагировать. Первый министр Российской Империи не может просто стоять столбом после того, как мятежный адмирал бросила ему вызов и нагло оборвала связь.

Птолемей медленно обвёл взглядом зал.

— Доклад о положении эскадры противника, — произнёс он. — Полковник Савельев, данные телеметрии.

Савельев — тот самый, кто вывел изображение Хромцовой на общий экран и которому Птолемей мысленно пообещал устроить очень неприятный разговор после окончания кризиса — склонился над своим терминалом.

— Эскадра вице-адмирала Хромцовой перешла на форсированный режим движения, господин первый министр. Все корабли набирают скорость. Двигатели работают в режиме перегрузки.

— Расчётное время выхода