Печать зла - Виталий Юрьевич Чальцев

в своей голове. Я почувствовала его зарождение в районе живота. Жар быстро заполнил меня всю, и я, перестав его сдерживать, выпустила его наружу. Пламя выжгло всё вокруг меня в пепел за секунду. Пепел забил нос и глаза. Я, отплёвываясь, встала и начала отряхиваться. Одежда на мне сгорела дотла, но тело очищалось от пепла с легкостью тополиного пуха. Внезапно в десяти метрах от меня возникла фигура. Сначала расплывчатая, но буквально через десять секунд на меня взирала вполне реальная смуглая брюнетка. Глаза её смотрели не на меня, а куда-то мне во внутрь. Я это ощущала во всём теле, я сейчас была не собой, а всего лишь негативом себя. Мне это не нравилось, и я прикрылась руками, как будто от этого был толк, но хотя бы основные места были спрятаны ладонями. Тип нахально продолжал глядеть. Но вот почему- то ему совсем не хотелось грубить. Пауза затянулась, и я решила разрядить обстановку, один фиг, сон, чего он мне сделает-то.

— Здравствуйте! Немного странное вышло у нас знакомство, не правда ли? А вы не могли бы на меня смотреть менее пронзительно, а то жутко становится.

Ответом мне была тишина. Он начинал меня немножко бесить. Выглядел он, кстати, не очень мерзко, староват, правда, и с бородкой, да и в балахоне. Ну так, в общем, прикольный дед, такой, ничего особенного. Только вот лицо, глаза никак не удавалось понять. Эмоции, которые они выражали, как будто бы ничего и всё сразу.

— Хватит смотреть, старый извра…

Фразу закончить я не смогла, голову наполнили мурашки, а тело вытянулось в стрелку. Нет, мне не было больно, мне было странно. Я могла двигаться, но просто не делала этого, а потом я всё-таки встретилась с дедом глазами. Тело наполнил ужас, я провалилась в них. Они заполнили всё моё сознание. Я хотела кричать, но ни звука не вырывалось из моего рта, а он не отводил своих глаз. Меня разнесло на атомы. Я была везде на этой поляне. Ужас, страх, перемешанный с эйфорией смерти и жизни, адская боль раздираемого тела, боль и благо смерти менялись местами тысячу раз в секунду. Я отвернулась и побежала от него, на встречу к нему, потом рассыпалась в куски, потом до размера горошин, потом в пепел, и снова бежала, но не сдвинулась и на метр. Он приблизился на столько, что нас разделяло всего несколько сантиметров. Я видела его лицо у своего. Он коснулся рукой моего затылка, его глаза, насмешливые и бесконечные, смотрели на мою обнаженную душу. Он коснулся лбом моего лба, притянув рукой мою голову, и моё сердце разорвалось от любви к нему, к этому древнему старику. Я любила его искренне и навсегда, как мать может любить не рождённое ещё дитя, как любят, зная, что на чувство есть лишь секунда. Я обняла его и положила свой лоб к нему на плечо. Я зарыдала обо всём: о смерти родителей, о своей смерти и обо всём, что случалось в жизни плохого, но он обнял меня в ответ, и слёзы полились ручьями, но теперь от того, что всё это были лишь этапы жизни, этапы неизбежности её течения, и от осознания и принятия мне захотелось рассказать этому старику, как было хорошо, и сколько всего доброго я видела в жизни. Я раскрыла рот, но он отстранился от меня. Его насмешливый взгляд никуда не исчез. Он приложил указательный палец к моему рту, а потом к своему, и я поняла, что он знает всё. Он вытер мои слёзы и погладил меня по голове, потом развернулся и пошёл, а я стояла и глядела ему в след.

Я проснулась из-за орущего будильника. Громче электронного гада орал только шерстяной гад, который хотел в туалет и пожрать. Будильник был установлен с понедельника по пятницу и сегодня был как раз понедельник. Альфик таких перерывов не дел. Он и кушал, и какал ежедневно и жил хоть и вынужденно, но по моему графику. Я встала и поняла, что абсолютно здорова, но на работу решила пока не выходить, так как не понятно, есть ли в моей работе дальнейший смысл и не пора ли мне сушить сухари и привыкать к кичу. Короче, погуляв с засранцем и накормив его остатками креветок, я засела за ноутбук почитать про дела свои скорбные. Итак, в первую очередь я набрала в поисковике авария возле кафе по такому-то адресу, и тут же вылезли несколько ссылок. Я перешла на одну из них, и тут вроде было всё шито- крыто. Упоминалось, что грузовик вёз экспонаты в музей, но по неизвестным причинам водитель со слов пострадавшего сопровождающего, прижав его рукой к сиденью, начал разгоняться и не давал ему хвататься за руль и рычаги. По итогу скорость была где-то сотню километров, когда они, собрав в кашу несколько автомобилей, перевернулись, и лишь чудом сопровождающему груз парню работнику местного музея удалось выжить, получив кучу переломов. Дальше пояснялось, что выставка была посвящена древностям из каких- то некрополей, найденных где-то в Сибири, и что большая часть уникальных артефактов на многие миллионы долларов теперь уничтожены. Ну и дальше перечислялись пострадавшие двадцать семь человек и жертвы в количестве семи штук поименно. Все они приняли мучительную смерть от осколков и самого грузовика, за что музей и извинялся. Про то, что меня захерачили скорой, да и про медальон не было ни слова, да и фиг с ним, так даже лучше.

Потом я начала искать информацию по ограблению, но и тут к моему величайшему удивлению все мои шалости не были замечены, а все шишки получил Артёмка, которого подозревали в соучастии в ограблении. Писали, что он намеренно заранее вывел камеры из строя, а потом с подельниками неудачно ограбил магазин. Что- то пошло не так. По итогу всех поубивали, в том числе и Артёмку, отпечатки которого были повсюду, в том числе и на кассе, а след от ботинка отпечатался на обеих грудях кассирши, так что сомнений не возникало. И теперь все ждали, когда та очнётся больнице и даст разъяснения. Ну и хорошо, ну и ладненько, хотя стоп… Вот чёрт, она же меня могла запомнить, а это не хорошо. Надо бы её добить, наверное. Но сначала как бы узнать, где она лежит, а так вот же написано «Городская больница № 1. Отделение реанимации». Блин, а чего номер палаты-то не написали. Ладушки, сама найду. Так, теперь про кулон. Итак, в поисковик я