Фантастика 2025-63 - Александр Майерс

это тоже своего рода лабиринт. Не могу утверждать, но мне кажется, что некоторые из них связаны между собой и ведут либо в одно и то же пространство, либо просто являются двусторонними порталами. То есть войдёшь в одном месте крепости, а выйдешь в другом. И хрен потом найдёшь дорогу обратно.

— Да где этот некромант? — возмущается Лариса, испепеляя очередную группу зомби.

— Тебе уже не терпится его найти? — смеюсь я, разрубая струнами других мертвецов.

— Мне надоело просто так тратить ману! Ты был прав, с этих зомби нечего взять. Может, мы в какой-нибудь внутряк сходим?

— Нет-нет, потом. Сейчас главная цель — найти некроманта. Смотри, да вот же он!

— Где? — резко поворачивается рыжик.

— Вон там, наверху!

На вершине одной из башен сидит однокрылая зомби-виверна. Глаза у неё ярко светятся красным. Виверна внимательно наблюдает за нами, но атаковать не спешит.

Похоже, этот некромант очень осторожный. Неудивительно, что так долго протянул.

Ничего, теперь сюда явился я, и ему недолго осталось!

Впитываю ману из припрятанных в кармане кристаллов и резко прыгаю вверх. До вершины башни не достаю, но длины струн хватает, чтобы схватить виверну.

Тварь издаёт удивлённый рёв, когда я с размаху швыряю её вниз. Она с грохотом падает у подножия башни, и по камням расходятся трещины. Всё ещё находясь в воздухе, я наношу удар струнами и отрубаю голову виверны. Её глаза тут же гаснут, и я чувствую, как невидимый дух некроманта стремительно уносится прочь.

Быстрый, зараза. Но не быстрее астральных струн!

От первых трёх он успевает увернуться, но четвёртой я его хватаю и тут же начинаю вытягивать из него силы.

Дух обретает видимый образ — зеленоватый призрак, чьё лицо искажено яростью, насылает на меня цунами некротической энергии. Только без толку. Я разрушаю его проклятие и цепляю ещё парой струн, чтобы быстрее уничтожить призрака.

Когда мои ноги касаются земли, некромант развоплотился.

— Готово, — говорю я, небрежно отряхиваясь.

По крепости проносится многоголосый вопль, и все зомби, которых мы видим, падают на землю. Становится тихо, и в этой тишине Лариса переводит на меня ошарашенный взгляд.

— У тебя получилось, — шепчет она.

— Ага. Поехали обратно. Расскажем об этом командору. Кстати, благодарю за помощь. Мы с тобой позже подпишем отдельный договор, ты будешь получать половину процента из моих трёх.

— Я?..

— Конечно. Ты же мне помогла, одному пришлось бы дольше возиться. Или хочешь отказаться?

Лариса мотает рыжей головой:

— Не хочу. Я… Спасибо, Андрей. Для меня этого много значит.

— Пожалуйста. Поехали, рыжик.

— Не называй меня так, — бурчит она.

— Лучше всё-таки огонёчек? Как скажешь. Поехали.

Российская империя. На севере от города Тверь. Возле разлома Крепость ночи. Кабинет командора Кравченко.

— Я же тебе говорил, этот парень просто алмаз, — смеётся в трубке командор Фурин.

— Но я не думал, что он настолько силён! Он за пару часов сделал то, над чем другие бились целый год! — возмущается Николай.

— Не удивляйся. Это ещё далеко не всё, на что способен Зверев. Вот увидишь, он станет легендой.

— Да он уже легенда. По крайней мере, здесь, у моего разлома.

— Твоего? Разломы никому не принадлежат, — напоминает Дмитрий.

— Знаю, знаю. Это просто фигура речи.

На самом деле командор Кравченко так не считал. Он был очень рад, что на его территории открылся такой прибыльный разлом, и быстро научился на нём зарабатывать. И да, он давно думал над тем, как бы изловчиться и уничтожить некроманта. Ведь территорию перед крепостью давным-давно зачистили, прибыль упала, а лезть во внутренние разломы с каждой неделей становилось меньше желающих.

Но теперь всё изменится. Крепость свободна от зомби, проход открыт. Как и говорил этот Зверев, Стражи устремятся сюда со всей России, а деньги потекут рекой.

От перспектив у Николая кружилась голова. Можно ведь построить ещё хоть десяток казарм и сдавать каждую койку, поставить гостиницу для тех, кто побогаче, обеспечить продажу экипировки и боеприпасов, предлагать множество дополнительных услуг… Не говоря уже о том, чтобы продавать часть добычи налево.

Радость командора омрачало только то, что со Зверевым всё-таки придётся делиться.

— Где ты вообще отыскал этого парня? — спрашивает Николай.

— Нигде. Он сам пришёл и захотел стать Стражем. Я благодарю судьбу за то, что решил дать ему шанс, — отвечает Фурин.

— Да уж…

«Только вот не слишком ли он силён? — думает Кравченко про себя. — Если он продолжит в том же духе, то и вовсе Крепость ночи закроет, теперь это наверняка возможно. А я не хочу лишаться прибыльного дела. Возможно, будет лучше, если Зверев погибнет в одном из своих походов…»

Глава 23

Один из внутренних разломов Крепости ночи.

— А я говорю, так нельзя! — заявила Лариса.

— Да почему же нельзя, если можно? Вот, смотри! — отвечаю я, перехватываю булыжник, который кидает в меня каменный голем, и этим же булыжником заряжаю ему по кумполу. При обычном броске голему было бы плевать. Он очень крепкий, и собственным камнем его ни за что не прошибёшь. Но перед броском я так сильно раскрутил булыжник струнами, что он разлетается в крошку вместе с башкой голема.

— Вот видишь? Можно! А ты спорила, — говорю я, указывая на обезглавленную тварь.

— Но ведь он до сих пор жив, — Лариса скрещивает руки на груди.

— Ну и что? Ты говорила, что ему нельзя причинить вреда собственным камнем. Вот доказательство, что можно.

— Вообще-то, я говорила, что его нельзя своим же камнем убить. Ты всё переврал, — с обиженным видом говорит она.

Ох, блин. Женщины. Как угодно извернутся, лишь бы оказаться правыми.

— Ладно. Продолжим, — говорю я и шагаю к голему.

Его не слишком-то волнует, что он лишился головы. Очаг остался где-то в теле, и, если его не вынуть, вскоре вырастет новая башка. Но теперь он меня не видит и не слышит, поэтому машет руками и швыряет булыжники наугад во все стороны.

Перехватываю самый крупный. Удерживая его в воздухе одной струной, другими обтёсываю, придавая форму рубила, и затем обрушиваю на монстра. Пары ударов хватает, чтобы у него отвалилась рука, а из плеча выпал очаг. После этого голем рассыпается грудой обычного камня, который не представляет угрозы.

— Видишь? — говорю я, отбрасывая