Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников

показаниями защитных полей и видел, как они просаживаются — на процент, на два, на три…

И тут же восстанавливаются.

Энергия перетекала от форта к форту, от узла к узлу единой системы. Там, где плазма била сильнее, поля уплотнялись за счёт соседних секторов. Там, где давление ослабевало, избыточная мощность перенаправлялась на пострадавшие участки. Гуляй-город дышал, пульсировал, жил — и отбрасывал атаки, как живое существо отбрасывает укусы насекомых.

— Эффект минимальный, — весело улыбнувшись, доложил оператор. — Общая мощность защитного контура — девяносто четыре процента и восстанавливается.

Я кивнул. Так и должно было быть.

На карте корабли Валериана Суровцева безрезультатно метались вокруг нашей сферы, пытаясь найти брешь, слабое место, хоть какую-то возможность пробиться внутрь. Их орудия непрерывно плевали плазмой, их канониры выбивались из сил — но результат был нулевым.

— Александр Иванович, — голос Айка Пападакиса, и на этот раз в нём звучало что-то похожее на восхищение, — это… это невероятно. Бедолаги бьют со всех сторон, и ничего!

— Форты Константинова Вала строили не дураки, — ответил на это я. — Эти автономные бронированные крепости проектировались для защиты от целых флотов. Сейчас же с технологией перераспределения энергии атаки десятков вымпелов противника для них — комариные укусы.

Но была и проблема. Серьёзная проблема, которую я пока не озвучивал.

Закрывшись в сферу, мы стали практически неуязвимы. Это да. Но, во-первых, мы также стали ещё медленнее. Наша скорость упала до шести единиц — а значит, время до точки прыжка увеличилось.

И Суровцев это понимал.

— Они не отступают, — заметил Аристарх Петрович. — Продолжают обстрел.

— Он тянет время. — Я потёр переносицу, прогоняя усталость. — Надеется измотать нас, заставить допустить ошибку. Или просто не даёт нам ускориться.

— И что мы будем делать?

Хороший вопрос. Внутри сферы мы были в безопасности, но также были заперты. Не могли маневрировать, не могли ускориться, не могли ничего — только ползти вперёд под непрекращающимся градом плазмы и надеяться, что доберёмся до точки прыжка раньше, чем случится что-то непредвиденное.

А непредвиденное могло случиться. Рядом постоянно маячила эскадра Должинкова. Почти двадцать кораблей, которые до сих пор не вступили в бой. Если Суровцев прикажет им атаковать… Пока мы справлялись неплохо, отгоняя заградительным огнем мелкие группы кораблей противника, но если Валериан немного подключит голову и умудрится ударит по нам одномоментно, войдя в ближний бой, тогда… Я и сам пока не знал, выдержит ли гуляй-город такую атаку…

Нет. Не буду думать об этом сейчас. Одна проблема за раз.

— Аякс, — я снова вышел на связь, — у меня идея. Но тебе она не понравится.

— Когда твои идеи мне нравились? — проворчал Пападакис. — Выкладывай.

— Нам нужно ускориться. Сфера слишком медленная. Если мы будем ползти с такой скоростью ещё час, Суровцев что-нибудь придумает.

— И как ты предлагаешь ускориться? Форты быстрее не пойдут, у них двигатели не рассчитаны на…

— Старая добрая буксировка.

Пауза. Потом — изумлённое:

— Не понял⁈

— Буксировка, — повторил я терпеливо. — У наших кораблей есть магнитные буксировочные тросы, если ты забыл. Стандартное оборудование для спасательных операций и транспортировки повреждённых вымпелов. Если мы возьмём форты на буксир изнутри сферы — сможем тянуть их за собой, увеличивая общую скорость.

— Это… это не факт! — Пападакис взорвался, и я почти видел, как он вскакивает с командирского кресла, размахивая руками. — Александр Иванович, каждый форт весит как малый астероид! Да наши двигатели расплавятся от такой нагрузки!

— Выдержат, если распределить её правильно. — Я уже прокрутил расчёты в голове, пока мы разговаривали. — Шесть кораблей моей эскадры, твой «2525-ый», два эсминца, еще два примут буксировку поврежденных ранее дредноутов. Двигатели будут работать на восьмидесяти пяти процентах мощности — это много, но не критично.

Тишина в динамике. Я слышал дыхание Айка — тяжёлое, прерывистое. Представлял, как Пападакис сидит в своём командирском кресле, борясь с желанием выругаться в полный голос. Он был эмоциональным человеком, мой друг Аякс — способным наорать на любого подчинённого за малейшую оплошность, разнести в пух и прах любого, кто посмел ему возразить. Но со мной он сдерживался. Всегда сдерживался — то ли из уважения, то ли из понимания того, что мои «безумные» идеи обычно работают.

— Ладно, попробуем, — выдохнул он наконец, будто я спрашивал у него разрешения или совете. — Буксировка так буксировка. Но если мои двигатели сгорят — я пришлю тебе счёт за ремонт! И не только за двигатели — за седые волосы, которые у меня появятся после этого рейса!

— Договорились, — я позволил себе усмешку. — Передай приказ всем капитанам: готовность к буксировке. Выпускаем тросы через три минуты. Распредели форты между кораблями — ты знаешь их характеристики лучше меня.

Следующие несколько минут были наполнены лихорадочной, но организованной активностью. Внутри сферы — невидимые для врага за стеной защитных полей — наши корабли маневрировали, занимая позиции рядом с фортами. Это было похоже на сложный танец в ограниченном пространстве: тринадцать кораблей разных классов, двадцать пять массивных сфер, и всё это — в объёме, ограниченном защитным куполом.

Буксировочные тросы, способные выдержать нагрузку в миллионы тонн, с помощью магнитных захватов на концах, активировались, находя точки крепления на корпусах фортов. Один трос, второй — каждый корабль соединялся с одной или двумя крепостями, образуя паутину связей внутри сферы.

«Афина» взяла на буксир сразу два форта — те, что находились ближе всего к нашей позиции. Я чувствовал, как корпус линкора вздрагивает от напряжения, когда двигатели приняли на себя дополнительную массу. Это было похоже на попытку тянуть за собой два огромных якоря — тяжело, мучительно, на пределе возможностей.

Но мы двигались. И двигались быстрее.

— Скорость возрастает, — доложил штурман. — Восемь единиц… девять… десять!

Десять единиц вместо шести. Почти втрое быстрее, чем раньше. Да, двигатели работали на пределе, да, буксировочные тросы натянулись струнами, грозя лопнуть от напряжения(спойлер — они физически не могут лопнуть, они же магнитные) — но мы ускорились.

— Расчётное время до точки прыжка? — спросил я.

— Двенадцать минут, господин контр-адмирал.

Скоро прыгать, и теперь у нас четко вырисовывалась другая проблема — на порядок сложнее первой…

— Господин контр-адмирал, — раздался голос оператора сенсоров, — наблюдаю изменение в диспозиции противника. Основная группа отходит!

Я посмотрел на карту. Действительно — «Новороссийск» и сопровождающие его крейсера замедляли ход, отставая от нашей сферы. Неужели Валериан решил отступить? Признал поражение?

Нет. Конечно, он уже догадался… и заранее готовился…

— Куда это они? — Жила нахмурился, изучая карту. — Странно. Если Суровцев хотел нас остановить — зачем отходить?

— Он не отходит, просто перегруппировывается для финального удара, — ответил я.

— А он у него будет? — хмыкнул Аристарх Петрович. — Что-то