Пульт времени. "Волшебный" отпуск 2 - Владимир Алексеевич Абрамов

обнаружил на лестнице лучников. Он тут же кубарем закатился обратно за пьедестал статуи — три стрелы ударили по полу, высекая искры.

— Лучники-херучники… Ну, подождите, ушлёпки!

Скипетр задрожал в руке, накапливая силу Астриса. Шаровая молния, словно голодный пёс, рванула к врагам на лестничном марше. Вспышки, вой, треск ломающихся костей — через десять секунд воцарилась тишина.

Немного подождав, Алексей кувырком выкатился из-за античной статуи и побежал вверх по лестнице. Он старался не наступать на лужи крови, но сделать это было непросто. Где-то в дыму второго этажа должна располагаться спальня Исиды… Или то, что от неё осталось.

Алексей ворвался на второй этаж и замер на мгновение. У распахнутых дверей царских покоев стояли два жреца в серых балахонах. Их золотые глаза на капюшонах сверкнули в унисон, когда они резко развернулись к нему.

«Ближний бой… Только так!» — пронеслось в голове человека.

Магические щиты жрецов поглощали любые заклинания, а в перестрелке с двумя противниками шансов не было. Он шустро рванул вперед, прижимаясь к полу.

В следующее мгновение Алексей совершил резкий кульбит вправо, едва уклоняясь от выпущенных по нему двух плазменных шаров. Снаряды противников просвистели над головой. Ещё через мгновение пара почти синхронных взрывов сотрясли коридор — за спиной человека взметнулся град мраморных осколков.

— Бакулюм вам в тапки, крокодилы прямоходящие! — выкрикнул он, выпуская три молнии на бегу.

Заклинания ударили в багровые щиты, рассыпавшись безвредными искрами.

Ещё два прыжка, и он врезался в жрецов. Первый маг взмахнул посохом, но Алексей пригнулся, пропуская удар над головой, и вогнал драконий клинок ему в горло. Лезвие прошло сквозь магический барьер, будто сквозь иллюзию. Кровь из раны хлестнула фонтаном, забрызгав лицо второго жреца. Тот с ужасом в широко распахнутых глазах отпрянул к дверному косяку.

— Что, суки⁈ Не ждали⁈ — хищно оскалился человек.

Молодой ширт с пепельной кожей замер, сжимая посох дрожащими руками. Его магический ореол вспыхнул ярче, но в глазах читался страх.

— Магический щит! — его голос сорвался на визг. — Ты… не пройдешь!

— Поверь мне, тварь, ещё как пройду!

В следующее мгновение на Алексея обрушился посох рептилоида, но землянин принял удар на блок локтём. Древесина с хрустом вдавилась в руку, но он, пересилив боль, рванул на себя. Противники сошлись вплотную — лицом к лицу.

Удар коленом в пах заставил жреца скривиться. Щит дрогнул.

— С-сы… Сыкло! — зашипел ширт, пытаясь разорвать дистанцию.

Алексей выбил посох из его рук ударом ребра ладони по кистям. Оружие с грохотом покатилось по полу.

— Это тебе за сыкло! — лезвие «Зуба Айши» вошло в живот, пронзив магический ореол, будто его не существовало.

Жрец захрипел, обхватывая рану руками. Алексей рванул рукоять в бок. Его клинок вспорол плоть противника. Кишки хлюпнули и вываливаясь к ногам умирающего.

— Д-раконий… — ширт рухнул на колени, захлебываясь кровью и пытаясь удержать свои внутренности.

— Точно, — Алексей вытер клинок о его балахон, оглядывая коридор.

Где-то внизу слышался гул боя, но здесь, на втором этаже, воцарилась тишина. Он шагнул к распахнутым дверям, крепко сжимая в руке кинжал. Внутри виднелись позолоченные стены царских покоев, но что ждало его там, он боялся представить.

Золотые лучи восхода пробивались сквозь дырявые шторы, освещая покои, где роскошь смешалась с варварством. Мраморный пол, инкрустированный перламутром, был иссечён магическими шрамами. На стенах — фрески с оазисами и битвами, теперь испещрённые трещинами, будто сама древняя штукатурка не выдержала увиденного. В воздухе висел сладковатый запах ладана, перебитый вонью горелой плоти.

Исида лежала в лучах утреннего света, будто нарочно выставленная напоказ. Её тело, обугленное до чёрной корки, сохранило позу последней попытки закрыться — пальцы скрючились в когтистые комки, челюсть застыла в беззвучном крике. Рядом валялся обломок зеркала в оправе из сапфиров: в осколке отражалось её лицо — точнее, то, что от него осталось.

В трёх шагах от неё лежал труп Альси. Её пригвоздили к полу массивным копьём — древко торчало из грудной клетки, как флагшток завоевателей. Кровь растеклась по ковру из шкуры белоснежного ларана, превратив белую шерсть в багровое месиво. Её рука была вытянута к двери, ногти впились в паркет, оставив борозды.

Алексей упал на колени, не почувствовав удара о камень. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил в колокол внутри черепа. Он потянулся к Исиде, но рука дрогнула — прикоснуться к этому пеплу значило признать: её больше нет. В горле встал ком, горячий и плотный, словно расплавленный свинец.

«Они ждали меня… Держались до конца», — мелькнуло у него в голове.

Он представил, как Исида в ужасе отступала к окну, ища защиту в виде него, а Альси бросилась на жрецов с голыми руками. Тут, среди разбитых ваз и обгоревших гобеленов, они встретили свой конец.

С потолка капнула вода из разорванного акведука — капля упала на лицо Альси, смыв кровь с ресниц. Алексей вздрогнул: на миг показалось, что её веки дрогнули. Но это был лишь обман полумрака.

Он вцепился в копьё, торчащее из тела подруги, и рванул на себя. Древко с хрустом вышло из плоти. Что-то тёмное и вязкое хлюпнуло на пол.

— Простите… — прошептал он, глотая воздух, как путник в пустыне жадно пьёт воду. У него в глазах застыли слёзы, которые не могли пролиться. Гнев, острый как лезвие бритвы, резал изнутри. Где-то внизу, за окнами, кипел магический бой, а здесь, в позолоченной ловушке, время остановилось.

Он поднял окровавленное копьё, сжимая его до хруста в суставах. На древке остались зарубки от когтей — возможно, Альси пыталась вырвать его, пока не кончились силы.

«Фарон… Каждый причастный к их смертям заплатит с полна», — пообещал он безмолвным стенам, вставая с колен.

Воронцов подошёл к разбитому окну, вцепившись пальцами в рассыпавшуюся штукатурку. Внизу, на изуродованном взрывами саде хана Джазира плотным кольцом окружили жрецы Фарона — тринадцать теней в серых балахонах. Они метали заклятия с пулемётной скоростью: алые молнии долбили по магическому ореолу правителя, от которого осталось лишь жалкое блеклое сияние. С каждым ударом магический щит трещал, осыпая землю искрами. Хан всё реже отвечал заклинаниями, в отличие от жрецов, которые действовали слажено, словно единый механизм.

Сад, ещё вчера утопавший в голубых цветах, теперь напоминал скотобойню. Между обгоревших деревьев валялись трупы в доспехах с гербами обоих сторон.

— Фарон!— рёв вырвался из горла человека сам по себе. Он надавил на перстень, и меню взорвалось перед глазами красным предупреждением:

ХРОНОПОТОК