И пришел Лесник! 24 - Василий Лазарев
— Жуть какая, — побледнела Рейко. — И где она сейчас?
— Я же говорил, сожрали её.
— Хватит трындеть. Приехали! Папаша Кац, ты таскаешь воду. Соня с Рейко ищут одежду на всех. Мы с Лианой и Ракетой собираем еду, — сказал я, вылезая из кабины.
— А она? — кивнула на Пенелопу Рейко.
— Пусть пока забавляется и отгоняет отсюда всех. Поехали!
Я взял на себя наиболее трудную задачу. Лиана же никогда ничего не забывала вплоть до соли и перца. Салфеток и пластиковых тарелок. Она показывала, что брать, а я загружался и вёз в наш броневик, больше подходивший размерами на автобус. Папаша Кац таскал бутыли с водой складывая их у багажной двери. Почётная обязанность равномерно распределить вес по салону делегировалась мне. В какой-то момент между Боржоми и Святым Источником я потерял из виду знахаря, но так как шума не было не обратил на это внимание. Залип, наверное, где-то в своей манере и жрёт за обе щёки. В крайний раз он почти с ногами залез в холодильник с двумя батонами белого хлеба и пачкой масла с одной стороны и с несколькими килограммовыми банками с чёрной икрой с другой. Изя знал толк в еде и на мелочи не разменивался, запивая всё это устрицами и белым вином.
Сам же знахарь действовал именно так как я и предполагал. Увидав стену из банок консервированного Камчатского краба, он осторожно подкрался к ней с ножом и грубо вскрыл первую банку. С собой у него были четыре бутылки тёмного Баварского. Вечер задался, и Изя решил слегка отдохнуть. Зная Соню, что та пока всё не перемеряет, не вылезет из магазина. Тем более без него вообще никуда не уедут. Он и так почти сто литров воды перетаскал. Хватит им теперь до самого центра. Хрустя крабами и запивая пивом, он не заметил, как у него за спиной метнулась хищная тень. Тень тоже не заметила бутылки пива под лапой и раздавила её. Папаша Кац застыл с открытым ртом и крабом, наколотым на остриё ножа. Раздалось недовольное ворчание, и стена из консервированного краба рухнула, явив перед знахарем рубера!
Это конец, подумал папаша Кац. Как же обидно! Они будут пить Боржоми, который он притащил и отпускать сальные шуточки, а он тем временем медленно перевариваться в желудке у трёхметрового рубера. Папаша Кац нервно сглотнул и поднял руки вверх. Тут же попробовав притвориться пальмой в изобилии встречающихся в магазине. Правда все они были пластмассовые, а от папаши Каца наоборот очень аппетитно пахло. Рубер разглядел его и расслабился. Скорее всего он раньше был человеком. Соорудив на своей хитиновой роже подобие улыбки и игриво сверкая клыками он сделал шаг вперёд. Изю Каца пригвоздило к полу, он даже дышать через раз от шока мог, не говоря уже о том, чтобы позвать на помощь. Второй шаг и рубер почти рядом. Папаша Кац подумал, что неплохо бы упасть в обморок, чтобы не видеть дальнейшее. Нет, перед этим он всё же попытался сопротивляться и хотел сварить руберу мозги, но ничего из этой затеи не получилось, по причине отсутствия искомого вещества.
Рубер сделал третий шаг и последний зависнув над поседевшим знахарем. Изя Кац сидел седой как лунь и бледный как жопа старой секретарши. Пробормотав что-то, он закрыл глаза, но по причине любознательности всё же приоткрыл правый. Рубер жутко воняя медленно склонился на ним. Его с позволения сказать нос напоминал перезревший баклажан, обляпанный хитином. Он хищно шевелился, плотоядно обнюхивая руки папаши Каца и тут произошло немыслимое. Рубер присел на жопу и завизжал, задрав лапы в позе покорности. Да так громко завизжал, что это услышали мы с Лианой и кинулись на шум. Папаша Кац также бы охотно составил ему кампания, но не мог пошевелить языком словно парализованный от ужаса. Рубер присел на корточки и наклонив голову до самого полу попятился назад, издавая плаксивые звуки. Он бы так и свалил, если я бы его не приморозил к полу. На меня смотрел оскалившийся рубер с лапами, поднятыми на уровень морды. Мне показалось что он испугался знахаря и защищается от него. Впрочем, неудивительно, из-за проделок папаши Каца мне иногда также хочется присесть.
— Изя, ты что с животным сделал? — строго спросила Лиана, появившись с автоматом наперевес. — Ох, бля! Жень, да он поседел!
— Ух ты! — обомлел я. — Правда. Изя, вы чем здесь занимались?
— Я вот, — он показал на три пустых банки и одну бутылку пива. — А он подкрался.
— Изя! На час тебе нельзя одного оставить! — рядом возникла Соня телепортировавшись. Мы еле удержали её от удара по руберу. Она ахнула, увидев Изю и достала зеркальце. — Смотри, до чего ты себя довёл, алкаш!
— Ууу… — только и сказал знахарь.
— Ты лучше ответь почему он тебя не сожрал под крабов? — спросила Лиана.
— Не знаю. Он уже собирался, но, когда обнюхал меня, завизжал! — вымолвил папаша Кац.
— Ты нижнее бельё давно менял? — тихо спросила Соня, но мы всё слышали с Лианой. Она как стояла, так и осела от смеха в своей манере.
— Дуры! — покраснел папаша Кац. — Он руки нюхал, а не то, что вы обычно нюхаете!
— И чего же он там унюхал? — Соня несколько раз быстро втянула воздух. — Крабами и пивом пахнет.
— Нет, вряд ли ты узнаешь, что именно привело его в такое состояние. Чтобы рубер пива испугался. И пусть он крабов рукам брал, а не ножом, также не страшно.
— Тогда что? — Лиана перевела дух. — Я знаю! Тихоня! Нас пометил скреббер!
— Интересная мысль, — согласился знахарь. — Мы что же теперь, неуязвимы?
— Вряд ли надолго, но я руки пока мыть не буду. Во всяком случае, пока из Вавилона не свалим, — сказала Соня обнюхивая их.
— Думаешь, там дальше все такие обаяшки? — усмехнулась Лиана. — Там такие рожи… ой! Жень, ты погляди, что творится!
Рубер начал оттаивать. Громко, чпокнув об кафельный пол у рубера отвалился баклажан служащий ему носом. Затем он и сам начал понемногу исчезать из нашей
