Убийца Богов - Алимран Абдинов
Спорить было бесполезно, да и в его словах был резон. Мы спустились с повозки. Рикон взял лошадь под уздцы, я и Ким шли по бокам, вглядываясь в густой подлесок.
— Куда именно мы идем? — спросил я.
— Лес огромный. Старик, ковыляя рядом с телегой и опираясь на палку, махнул рукой вперед, где деревья казались еще старее, покрытые мхом, словно седой бородой. — Есть у меня мыслишка, — прошамкал он. — Вельможа этот, будь он неладен, любил старые байки. А в самом сердце леса, если верить дедам, стоят руины. Старый храм. Говорят, проклятое место, нормальный зверь туда не ходит. Вот туда они с бардом, скорее всего, и поперлись. Искать приключения на свою… голову.
Мы шли несколько часов. Солнце начало садиться, и лес из просто мрачного превратился в зловещий. Тени удлинились, превращая кусты в причудливых чудовищ. Вдруг Ким, шедшая чуть впереди, резко остановилась и подняла руку, призывая к тишине.
— Что там? — тихо спросил я. Ким не ответила. Она присела у корней огромного вяза, провела пальцами по глубоким, рваным бороздам на коре, а затем коснулась земли. — Следы, — произнесла она сосредоточенно. — И запах. Мускус и гниль.
— Кто? — Рикон потянулся к секире.
— Медведь, — Ким поднялась, отряхивая пальцы. — Но не обычный. Она указала на борозды на дереве. Они были на высоте, недоступной обычному зверю, и глубина их говорила о чудовищной силе. — Слишком крупный. И тяжелый. Ветки сломаны на уровне человеческого роста. Он проходил здесь недавно, может, час назад.
— Держите оружие наготове, — скомандовал я. — Идем тихо.
Мы двинулись дальше, но теперь каждый шаг был выверен. Лес, казалось, наблюдал за нами тысячами невидимых глаз. Вскоре деревья начали редеть. Впереди, сквозь сумерки, проступили очертания чего-то рукотворного — покосившиеся колонны, остатки каменной кладки, заросшие плющом. Руины.
— Вот они! — воскликнул старик, забыв об осторожности. — Я же говорил! Прямо к храму выш…
Его радостный вскрик оборвал оглушительный рев. Звук был такой силы, что лошадь взвилась на дыбы, чуть не сбив Рикона, и дико заржала. Из густого кустарника справа от дороги, ломая молодые деревца как спички, вырвалась гора бурого меха и ярости.
Это был медведь. Но Ким была права — это был не просто зверь. Он был огромен, раза в два больше любого медведя, которого я видел раньше. Его шкура была усеяна костяными наростами, а глаза горели красным, безумным огнем.
— Матерь божья! — взвизгнул старик и с прыткостью, которой позавидовал бы юноша, нырнул рыбкой в повозку, зарываясь под брезент.
— Рикон, прими удар! — крикнул я, выхватывая Саблю Владыки Ужаса.
— С удовольствием! — прорычал рунный воин.
Медведь, не сбавляя скорости, понесся на нас, земля дрожала под его лапами. Рикон шагнул вперед, перехватывая двуручную секиру с рунами своей единственной рукой. Руны на лезвии вспыхнули багровым светом. Зверь обрушился на него всем весом. Удар лапы был страшен — он мог бы снести голову быку. Рикон блокировал удар древком секиры. Раздался звук, похожий на удар кузнечного молота о наковальню. Воина протащило назад по земле метра на два, его сапоги оставили глубокие борозды в почве, но он устоял.
— Ким! — скомандовал я. Свист тетивы слился с моим голосом. Стрела вонзилась медведю в плечо, но лишь отскочила от костяного нароста. Вторая, пущенная мгновением позже, вошла в мягкую плоть шеи. Медведь взревел, мотнул головой и попытался достать Рикона зубами.
Я использовал момент, пока зверь отвлекся. Моя ловкость и скорость позволили мне оказаться сбоку от монстра за долю секунды. Клинок описал дугу. Удар! Сабля рассекла шкуру на боку зверя. Брызнула темная кровь. Но, как и в случае с бардом, плоть оказалась неестественно жесткой. Лезвие не разрубило его пополам, как должно было, а лишь оставило глубокую рану.
— Живучий, гад! — выдохнул я.
Медведь резко развернулся ко мне, игнорируя Рикона. Его лапа метнулась с пугающей скоростью. Я успел уклониться, почувствовав, как когти рассекли воздух в сантиметре от моего лица.
— Получай! — рявкнул Рикон. Он размахнулся и опустил секиру на спину зверя. Рунный удар сработал — вспышка энергии опалила шкуру, и медведь пошатнулся, его задние лапы подогнулись.
Ким не теряла времени. Она уже забралась на поваленный ствол дерева и била наверняка. Третья стрела вошла точно в глаз зверя. Медведь взвыл — звук был полон боли и ярости — и начал слепо махать лапами, круша кусты и камни вокруг себя.
— Добейте его! — крикнула Ким.
Я рванулся вперед. Сабля Владыки Ужаса в моих руках, казалось, жаждала крови. Я вложил в удар всю свою силу. Клинок вошел зверю под нижнюю челюсть и вышел через затылок. Туша дернулась раз, другой, и с тяжелым стуком рухнула на землю.
Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Рикона и испуганным всхрапыванием лошади. Я выдернул саблю и вытер её о шкуру зверя. — Еще один, — мрачно сказал я. — Слишком сильный для обычного животного.
Из-под брезента в повозке показалась трясущаяся голова старика. — Вы… вы его уложили? — просипел он, глядя на гору мяса. — Ох, святые угодники… Я думал, нам конец.
— Вылезай, — бросил я ему. — Мы пришли.
Перед нами, освещенные последними лучами солнца, лежали руины. Посреди обломков колонн и заросших плит возвышался вход в древний храм — темный провал, ведущий вглубь земли, откуда веяло холодом и чем-то древним, давно забытым.
Мы оставили тушу медведя позади и направились к темному зеву входа. Руины вблизи выглядели еще более зловещими: камни были покрыты склизким мхом, а трещины в стенах напоминали старческие морщины на лице самой земли. В воздухе висел тяжелый запах сырости и застоявшегося времени.
У самого подножия полуразрушенной лестницы, ведущей вниз, старик вдруг замер.
— Ну нет, — пробормотал он, мотая головой так, что его жидкая бородка затряслась. — Дальше без меня.
Я обернулся к нему. Старик выглядел бледным, его глаза бегали, избегая смотреть в темноту прохода.
— Ты не пойдешь? — спросил я. — Награда вельможи может ждать внутри.
— Жизнь мне дороже золота, — отрезал он, крепче вцепляясь в борт повозки, словно та могла защитить его от призраков. — Я нутром чую —
