Зодчий. Книга VII - Юрий Александрович Погуляй
Затем приблизился к союзникам. Из-за поворота вылетел дешёвый пикап, в кузове которого стояло двое одарённых, цепляющихся за поручни. За ним дымила дряхлая иномарка.
Я поднял руку, приветствуя встречных. Пикап остановился в отдалении, а вот ржавая иномарка подползла ближе. Пассажирская дверь распахнулась, и из неё вышел граф Игнатьев.
— Слава богу, Михаил Иванович, вы её убили! — воскликнул парень в сердцах. — Господи, как же я рад! Само провидение послало вас ко мне. У вас всё в порядке?
— Оно сломало мне машину, Вениамин Андреевич, — тихо сказал я.
— Всё возмещу, Михаил Иванович. Всё возмещу. Мои земли, моя ответственность! — гордо воскликнул парень. — Но, если не возражаете, то потом, хорошо? Можно ли в рассрочку? Пожалуйста!
Он приблизился вплотную и пожал мне руку, тихо-тихо, чтобы никто кроме меня не услышал, добавив:
— Господи, Михаил Иванович, помогите мне, пожалуйста. Я не справляюсь!
— Для этого я сюда и приехал, — улыбнулся я молодому Игнатьеву.
Глава 4
Богданы так и не оправились после явления Инфернального Десятника. Почти выгоревший храм окутали строительные леса, на которых ветер трепал полотна полиэтилена. Повреждённые здания стали частью пейзажа, обрамлённые красно-белой лентой со знаками «будьте осторожны». Впрочем, в одном из домов кипела работа и крыша выглядела восстановленной.
Мы проехали через Богданы, после чего двинулись к усадьбе Игнатьевых. Впереди нашей колонны двигались машина охраны юного графа, а я сел на заднее сидение ржавой иномарки. Кожин втиснулся следом за мной, а Капелюш остался на дороге в ожидании эвакуатора.
Внутри автомобиль Игнатьева выглядел значительно лучше, чем снаружи. Была небольшая проблема с электрикой, но я её устранил. Просто потому, что мог. Пока ехали, Вениамин вёл учтивую светскую беседу, старательно избегая темы катастрофического состояния доставшихся ему земель. Осыпал комплиментами мою выставку в галерее, отметил, что у него есть один мастер, работы которого ему очень хотелось бы представить.
В окно он не смотрел, будто бы зрелище упадка родных земель вызывало в нём боль.
Колонна свернула на дорогу, перекрытую воротами, и те разъехались, пропуская нас внутрь.
— К сожалению, не смогу вас порадовать званым ужином, Михаил Иванович, — сказал смущённый Игнатьев. — Временные трудности, если вы понимаете. Очень много трат уходит на восстановление повреждений. Однако не волнуйтесь, Серафима Павловна готовит так изумительно, что вы останетесь под впечатлением. И я буду молить бога о том, чтобы вы не решили переманить её после.
Он ослепительно улыбнулся, но с некоторой опаской, мол, а ну как действительно решу сманить работника.
— Пустое, Вениамин Андреевич. Не волнуйтесь за этот счёт.
— Ах, Михаил Иванович, что же я всё вас своими горестями отвлекаю? Ведь это трудности живых, и они гораздо приятнее забот мёртвых, — гордо тряхнул волосами Вениамин. — И я несказанно вам благодарен за шанс хоть что-то сделать для этой земли! Если бы не вы…
Он многозначительно замолчал.
Машины остановились перед входом в бело-синее здание с высокими колоннами, на крыльце появилось несколько человек прислуги: пожилой мужчина в пальто и с выправкой потомственного дворецкого и четыре женщины в униформе.
— Обед, Никодим. На три персоны, — звонко окрикнул их Игнатьев. — И достань из погреба бутылочку пятигорского!
Мы расположились в прохладном зале, на стенах которого красовались головы охотничьих трофеев. Кабаны, лоси, волки, олени и, неожиданно, львы и тигры. На длинном столе мы заняли небольшой уголок. Дворецкий Никодим стоял в удалении, подходя, чтобы долить вина в бокалы Олега и Вениамина. Я же потягивал морс и с удовольствием, но не торопясь, вкушал тыквенный пирог.
— Слышно ли что-нибудь о судьбе вашего батюшки? — спросил Кожин с максимально невинным выражением лица, когда трапеза подошла к концу.
Вениамин вздохнул, взялся за бокал:
— Следствие ещё идёт… Но, как видите, иллюзий мы не питаем. Отец пропал вместе со своей дружиной, и это вряд ли какой-то несчастный случай. Характер у него был… Ну, думаю, вы с ним сталкивались, да?
— К сожалению, не был знаком, — почти не соврал я. Наши контакты и правда были несколько минимизированы. Ограничены сражением на лесопилке Володина, скажем так.
— Очень тому рад, — произнёс Игнатьев. — Отец любил заводить врагов. Хорошо, что не добрался до вас. Думаю, в этом и таится причина, почему вы пришли ко мне на помощь. Папа не успел с вами поссориться.
— Спешу вас заверить, его сиятельство весьма великодушны, и подобная неурядица никак не повлияла бы на мудрые решения Михаила Ивановича, — с загадочной улыбкой сказал Кожин.
— Тем лучше для всех нас. Дядя Богдан официально принял управление родом, на совете активы были перераспределены, и этот участок земли достался мне. Но всё изменится, если я покажу семье, что недостоин ею управлять.
Он огляделся и застенчиво улыбнулся:
— Даже не думал, что когда-то стану тут главным. Хотя всегда мечтал. Правда, мечты разительно отличаются от реальности.
— Чем я могу вам помочь, Вениамин Андреевич? — спросил я, отставив опустевшую тарелку. Из тьмы выскользнула одна из уже знакомых нам женщин и сноровисто, с поклоном, забрала грязную посуду. Кожин проводил её недвусмысленным взглядом.
Парень глотнул вина, глядя куда-то вдаль. После чего решительно выдохнул:
— Монстры, Михаил Иванович. Они стали сильно докучать мне и моим людям. Я лично возглавляю охоту, но всё равно не успеваю. После того злосчастного случая атак стало больше. У меня есть потери. Даже среди гражданских.
Я терпеливо ждал.
— Я хотел попросить вас об услуге… Нанимать Императорских Охотников или же какую-нибудь частную ватагу мне никак невозможно. Быть может, вы смогли бы отрядить на защиту моих земель небольшую группу ваших специалистов? Я слышал, что у вас в достатке людей, промышляющих охотой на этих тварей, — Игнатьев выпрямился на стуле. Ему совершенно точно не нравилась роль просителя. — Понимаю, что это требует ресурсов, но, может быть, мы сумеем договориться. Например, о рассрочке. Страдают обычные люди. А ваши земли кажутся истинной цитаделью против Скверны.
Он замер в ожидании реакции. Кожин с хитрой улыбкой поднял бокал с вином, понюхал напиток и с наслаждением глотнул.
— Вениамин Андреевич, — мягко произнёс я. — Разумеется, я поговорю с Вепрем. Уверен, мы сумеем что-нибудь придумать. Однако, простите за мою возможную грубость… Чем занимается ваш Зодчий?
Игнатьев поморщился, будто бы у него заболел зуб. Несколько секунд он собирался с мыслями,
