Зодчий. Книга VII - Юрий Александрович Погуляй
Вездеход остановился рядом, я выбрался наружу, и вместе со мной вышел Капелюш. Водник окинул быстрым взглядом окрестности и встал чуть позади меня, соблюдая дистанцию. Кожин выпрыгнул лихо в лужу, подняв брызги, радостно огляделся и потянул носом осенний воздух.
— Красота! — поделился он с нами. — Просто красота!
Вокруг было очень серо и уныло, но спорить я не собирался. Скверна оставляет после себя только смрад. Мусорщики вывозили гнильё в Трансмутаторы, обогащаясь, но красоты от этого больше не становилось. Здесь, по-хорошему, надо всё застилать брусчаткой, закладывать парками и газонами. Пока что вокруг лишь отравленная земля. И дело не только в Изнанке. Производство неодима, работавшее здесь до падения Европы, тоже свою лепту внесло.
— Добрый день, ваше сиятельство, — отвлёкся от записей Боярский. Лицо его было нахмуренным, но глаза улыбались.
— Порадуете новостями? — остановился я рядом с ним, магией прикрыв себя от капель дождя.
— Порадую. Несомненно порадую. Всё сносить. Хвостохранилище можно использовать старое, следы загрязнения небольшие, но…
— Нет. С отходами разберёмся иначе, — остановил его я. — Мне тут химического заражения не надо. Есть другие способы.
У Трансмутатора есть модули для подобной переработки. Как только будут готовы схемы будущего производства — возведу здесь ещё один блок. Чисто и всё в дело.
Боярский с уважением посмотрел на меня:
— Не ожидал, что вы в этом разбираетесь. Хорошо. Демонтаж потребует времени. Карьер в трёх километрах отсюда господин Селиванов считает исчерпанным, а вот шахты вполне себе перспективны. Надёжность старых построек низкая, но есть с чем работать.
Селиванов — вызванный специалист по разработке редкоземельных металлов — в работу погрузился легко и с интересом. Отчёты он передавал Боярскому, который тоже заинтересовался новым производством.
— Я проглядел рынок, ваше сиятельство, по вашей просьбе, и пришёл к выводу, что выгоднее всего будет ставить производство самим и настраивать технологические процессы нужным образом. Так как менять свои цепочки все производители амулетов и прочих усилителей — отказываются. Но я и не настаивал, как вы и просили.
Я кивнул.
— Хорошо, Алексей Юрьевич. Тем лучше.
— Затраты будут высокие, ваше сиятельство. Риски тоже. Вчера почти досюда добралась тварь четвёртого ранга, просочилась откуда-то. Охотники её сбили, но сами понимаете… — Боярский вздохнул, и всё же не удержался. — Однако, если выгорит, ваше производство имеет все шансы взорвать рынок. Если, конечно, вы не ошибаетесь в прогнозах.
Он чуть поклонился.
— Время покажет, Алексей Юрьевич. Мне бы поболтать с этим Селивановым.
— О, конечно — конечно. Секунду, — он вытащил рацию, зажал кнопку вызова.
— На связи, — прошипело из динамика. — Приём.
— Володя, ты далеко? Приём.
— Я глубоко, — уточнил голос. — Что-то срочное? Я от антенны сейчас отхожу. Сигнал пропадёт.
— Приехал граф Баженов, хочет тебя видеть. Приём, — чуть напрягся Боярский.
— Блин… — расстроился невидимый собеседник. — Хорошо, возвращаюсь.
— Пусть доделает дела, я подожду, — вмешался я.
— Граф говорит, чтобы ты дело закончил, — передал Боярский. — Он подождёт.
— Принял! Конец связи.
Он неторопливо убрал рацию.
— На самом деле, Алексей Юрьевич, я здесь не только ради производственных дел, — сказал я через небольшую паузу. — У меня есть к вам довольно необычное предложение.
— Надеюсь, ничего незаконного, ваше сиятельство? Вы знаете, как я отношусь к подобным инициативам, — без улыбки отреагировал мой помощник.
— Что вы знаете о роде Мухиных? — спросил я, не ответив. Боярский выпрямился и поджал губы:
— Кое-что знаю. Максимально нечестно ведущий дела человек, — он стиснул челюсти, явно испытав не самые приятные эмоции. — Я точно был свидетелем разорения одного рода, благодаря его участию. Человек больших возможностей и большой отвратности, если позволите… Категорически не рекомендую вам иметь с ним какие-нибудь дела, ваше сиятельство. Мерзавец, покровитель наркотрафика, притонов, подпольных боёв, заказных убийств, коррупционер, вымогатель…
— Хорошо. Значит, вы знакомы. Тем лучше, — я говорил тихо, но твёрдо, глядя прямо в глаза Боярскому. — Алексей Юрьевич, вы проявили себя как человек с принципами и прекрасными организаторскими и административными способностями. Я ценю это. Равно как и ваш прошлый опыт работы с некоторыми представителями фронтира.
Ни один мускул не дрогнул на лице Боярского, однако мужчина медленно снял свои очки и, подслеповато щурясь, принялся их протирать. Фурсов был тем ещё кадром, но они ведь работали вместе. Я же продолжил:
— Я хочу навести порядок у себя в тылу, Алексей Юрьевич. И мне нужна ваша помощь в оценке активов рода Мухиных и тех родов, которые ему подчиняются. Информационную поддержку окажу всецело. Есть ощущение, что у этой семьи скоро начнутся большие проблемы и, вероятно, они окажутся готовы к некоторым сделкам, которые будут им не очень выгодны. Нужно только, чтобы кто-нибудь им вовремя их предложил. Понимаете меня?
Боярский нацепил очки обратно, покосился на Капелюша и понизил голос:
— Ваше сиятельство, род Мухиных чрезвычайно опасен и влиятелен. Эта затея может закончиться плачевно. Риски невероятно высоки, если позволите. Умоляю, простите меня, но подумайте несколько раз, прежде чем действовать. Вам может казаться всё кристально ясным, но с точки зрения прожитых мной лет, всё будет не так просто. Вы выступаете против крайне матёрого зверя.
— Я делаю это не в одиночку.
Он потоптался на месте:
— Ваше сиятельство. У вас есть прекрасные проекты. Вы действительно делаете наш край лучше, и пока я не могу припомнить никого из приграничных владык, кто сделал бы столько за такой короткий срок. Если позволите, то и за длительный срок не смогу назвать никого. Однако здесь вы лезете в бутылку. Мы можем сосредоточиться на производстве, на том, что у нас имеется. У нас множество проектов для развития, как реновация, так и озеленение. Жилищные вызовы, культурные задачи. Мухины могут всё испортить. Их лучше не трогать. Чтобы, если позволите, не завоняло.
— Поздно, Алексей Юрьевич. Род Мухиных уже проявил некий интерес к моим активам. Так что считайте это самообороной на поражение, — вкрадчиво заметил я.
Боярский поник, покосился на изуродованную временем фабрику. Кажется, этот проект управляющему нравился больше других.
— Хорошо, ваше сиятельство, — сказал он. — Я с вами. Сделаю всё в лучшем виде.
Кожин подошёл к нам ближе, жуя жвачку. Хитро улыбнулся:
— Он согласился?
Я кивнул, а вот Боярский насторожился.
— Добро пожаловать в команду! — протянул ему руку Олег и продемонстрировал белоснежные зубы в широкой улыбке. Алексей Юрьевич машинально её пожал и спросил:
— Простите, ваше благородие, но где ваш акцент?
— Если я скажу вам правду, Алексей Юрьевич, то должен буду вас убить, — не перестал сиять хрономант.
— Тогда, пожалуйста, не отвечайте, — настороженно
