Последняя из рода Энтаров - Юлия Арниева
Его появление вызвало волну ужаса среди тех, кто видел его впервые. Харди, Корх и остальные наемники отшатнулись, кто-то выхватил оружие, кто-то перекрестился, шепча древние защитные заклинания, передававшиеся из поколения в поколение как единственное средство спасения от тварей Нижнего мира.
— Демон! — выдохнул Харди, и его лицо, побледнело, как у мертвеца. Глаза расширились от ужаса, а руки, державшие окровавленные бинты, задрожали так, что полотно выскользнуло из его пальцев и спланировало на камни, словно подбитая птица. — Он здесь! Фогх спаси нас!
— Тихо, — рыкнул Базил, успокаивающим жестом подняв руку, хотя сам напрягся, глядя на Нарзула. — Это… особый демон. Он связан с Мел.
— Это ее демон, — сквозь страх проговорил Зелим, делая несмелый шаг вперед. — Я видел, как она вызывала его раньше.
Нарзул, как всегда, был невозмутим. Он стоял неподвижно, будто изваяние, вытесанное из серого камня. Лишь его ноздри раздувались, втягивая воздух с хрипящим звуком, напоминающим дыхание тяжелобольного, а глаза-бусины поблескивали в утреннем свете, как две капли смолы, отражающие солнечные лучи, но не пропускающие их внутрь своей черной глубины.
— Кто приближается к замку? — спросила я, глядя прямо в эти бездонные глаза, от взгляда которых когда-то кровь стыла в жилах, а сейчас… сейчас они казались почти привычными, как старый шрам, к которому привыкаешь настолько, что перестаешь замечать.
— Люди, — прошипел демон, и в его голосе, похожем на шелест сухих листьев под ногами, прозвучала странная нотка — не страх, но настороженность, словно волк, учуявший запах более крупного хищника. — Те, кто хочет открыть врата.
— Значит, Шорган сказал правду, — прошептала я, бросив взгляд на голову предателя.
— Да, — подтвердил Нарзул, его шершавая кожа пошла рябью, словно от нервного возбуждения, напоминая поверхность пруда, в который бросили камень.
— Сколько демонов уже пришло через трещину? — спросила я, и мой взгляд невольно метнулся к разлому, виднеющемуся за стенами замка, откуда по-прежнему исходило зеленоватое свечение, пульсирующее в такт ударам невидимого сердца. — Они подчиняются крови Энтаров? Будут ли они сражаться за нас? Помогут защитить замок?
— Их много, — ответил Нарзул после паузы, и его голос стал еще более скрежещущим, словно камни, трущиеся друг о друга в глубине горы перед обвалом. — Но они не воины… не бойцы… они лишь разведчики и вестники. Наблюдатели… глаза и уши за гранью. Они не способны сражаться с людьми, вооруженными сталью. Их тела… как дым, как туман. Могут напугать, свести с ума, но не убить.
Я рассеянно кивнула, с опаской поглядывая на ворота. Телеги уже были придвинуты к ним, образуя хлипкую баррикаду из дерева и камня, но даже невооруженным глазом было видно, что эта преграда не выдержит серьезного натиска…
— Сколько у нас луч… — недоговорила, в моей голове вдруг раздался странный шелестящий шепот: «Впусти меня… доверься мне… я помогу… дам силу, подобную силе богов… вместе мы остановим их… впусти меня…».
Голос, шипящий и древний, казался одновременно чужим и знакомым. Он пробирался в самые потаенные уголки моего сознания, словно тонкий туман, проникающий через малейшие щели в ставнях заброшенного дома.
Я тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, словно надоедливую муху. Видение странной фигуры из дыма над разломом вспыхнуло в памяти, но тут же растаяло, как сон после пробуждения, ускользающий, как ни пытайся его удержать.
— Что с тобой, пчелка? — обеспокоенно спросил Базил, положив руку мне на плечо. — Ты побледнела, словно увидела призрака.
— Ничего, — отмахнулась я, но тут же пошатнулась, когда новая волна шепота прокатилась по моему разуму, словно камень по склону горы, набирая скорость и силу. — Просто… устала.
— Харди! Отвар нес… — замолчал отец, отшатнувшись, когда Нарзул неожиданно шагнул ко мне. А его глаза остановились на моем раненом плече, где кровь уже свернулась коркой, похожей на ржавчину на старом оружии. Он жадно втянул воздух, словно принюхиваясь, а по его телу пробежала дрожь, как по воде от брошенного камня.
— Моя кровь, — прошипел он. — Она может дать тебе силу… сделать быстрее… выносливее…
— Кровь демона? — поразился Харди, подходя ближе, забыв про свой страх перед потусторонним существом. — Это безумие! Кровь демонов — яд! Легенды полны историй о воинах, выпивших кровь демонов и превратившихся в чудовищ, пожирающих своих близких!
— Что ты предлагаешь? — спросила я, глядя прямо в глаза Нарзула.
— Моя кровь, — повторил демон, проводя своей когтистой лапой по другой, оставляя глубокую борозду, похожую на рану от когтей дикого зверя. — Смешается с твоей. Даст силу. Только на время. Но этого хватит…
— Нет! — рявкнул Базил, шагнув между мной и Нарзулом. Его рука легла на рукоять меча, а глаза сверкнули яростью матерого волка, защищающего своего детеныша. Воздух вокруг словно сгустился от напряжения, и даже пыль, кружившаяся в солнечных лучах, казалось, замерла в ожидании. — Кровь демона — это яд. Она убьет тебя, пчелка. Лучше смерть в бою, чем такое осквернение.
— Яд для вас, — прошипел Нарзул, не отводя взгляда от меня. — Не для нее. Не для дитя обоих миров. В ней кровь человека и Высшего. Она выдержит…
— О чем он говорит? — спросил Харди, и в его глазах читалось смятение, словно он пытался собрать головоломку, половина деталей которой потеряна. — Мел, ты не можешь… Это же… смерть! Проклятие на весь род!
Я молчала, лихорадочно взвешивая варианты, как купец на рынке, проверяющий монеты на подлинность. Кровь демона… это звучало безумно, словно шаг с обрыва в темноте, не зная, что ждет внизу — мягкая трава или острые камни. Но что-то внутри меня, глубоко под сознательными мыслями, отзывалось на это предложение. Возможно, это была сама метка, пульсирующая теперь в такт сердцебиению, а может, та часть моей крови, что не принадлежала человеческому миру, кровь предков рода Энтаров, смешанная с кровью существ из-за грани.
Нарзул поднял свою лапу, где из глубокой борозды на ней вытекала странная жидкость — не красная как кровь человека, а темно-серая, почти черная в тени, но с отблесками серебра там, где на нее падали солнечные лучи, словно звездное небо, заключенное в каплю. От нее исходил резкий запах, напоминающий аромат гниющих листьев и влажной земли после дождя, смешанный с нотками озона, которым пахнет воздух перед грозой.
— Госпожа! —
