Из стали и соломы - Эрика Айви Роджерс

наше прошлое в прошлом и прошу тебя поступить так же, даже если ты не можешь меня простить.

Страж обернулся, его глаза пылали огнем.

– За то, что ты оставила Джонаса в одиночку охранять Артюса, пока сама напивалась до беспамятства? – произнес Уорт, но его слова были пронизаны скорбью, а не злостью.

Сен-Клер вскинула подбородок:

– Да.

Шарлотте хотелось исчезнуть. Растечься по крыше лужицей и просочиться сквозь черепицу, оставив этих двоих разбираться с прошлыми обидами. Ее сердце болезненно сжалось от жалости к ним обоим. Она сочувствовала их потерям и злости, а также тяжелому разговору, который назревал десять лет.

Казалось, Уорт смотрел на Сен-Клер целую вечность, прежде чем кивнуть.

– Сообщи Полю и Рене, – попросил он. – У нас мало времени.

Сен-Клер едва ли не бегом бросилась к выходу, ее ботинки застучали по черепице.

– Лучше бы она, черт возьми, говорила всерьез, – сказал Уорт, пальцем потянул за перевязь Уильяма, подогнанную Шарлотте по размеру, и печально улыбнулся. – С этим она хорошо справилась.

– Знаю, – отозвалась Шарлотта.

Она провела рукой по промасленной коже и ножам, которые висели на перевязи. Уорт кашлянул и рассеянно потер грудь.

– Ты часто так делаешь, – заметила Шарлотта, указав на его руку, что все еще лежала рядом с сердцем. – Почему?

Уорт мрачно рассмеялся.

– После веков сражений сложно упомнить все свои шрамы, – сказал он. – Но тело никогда не забывает самую первую рану.

– Ту, что сделала тебя Стражем?

– Ту, что меня убила, – ответил Пастор. – Я сам принял решение стать Стражем. – Он окинул взглядом город и дворец. – Шарлотта, что-то меняется. Сердце Шарис не в порядке, но дело не только в этом.

– Что ты имеешь в виду?

Шарлотта взяла Уорта за руки, ее ладони казались крохотными в хватке Стража.

– Я больше не так силен, как прежде, – признался он. Его темный взгляд был полон неуверенности. – У меня есть теории, но каждая из них ужаснее предыдущей.

– Тогда прекрати строить догадки, – твердо посоветовала Шарлотта. – Нам достаточно волнений о завтрашнем дне. Мы разберемся с Шарис, когда переживем его.

Улыбка Уорта вышла почти искренней.

– Хорошо, – сказал он. – Но чтобы выжить, тебе придется как следует сосредоточиться.

Шарлотта кивнула. Она пальцами сжала руки Уорта, то ли чтобы утешить его, то ли чтобы придать уверенности самой себе, – наверняка сказать она не могла. Кардинал, Грандье и Монтень. Мысли о них мгновенно наполняли ее жаждой крови и чем-то первобытным. Она закусила губу и почувствовала, как металлический привкус растекся по языку, а затем сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Теперь дело не только в мести, – сказала она. – Ты можешь мне доверять.

– Хорошо, – кивнул Уорт. – Потому что если ты устроишь драку в тронном зале, выйти оттуда уже не сможешь.

32. Шарлотта

Члены Ордена собрались в круг на кухне. Уорт замотал кости из склепов в ткань и сложил их в сумку, которую будет проще донести до дворца. Шарлотта и Уорт докажут кардиналу, что призраки внутри этих костей упокоены, а затем захоронят их в призрачном лесу.

Рене и Сен-Клер в третий раз проверяли обмундирование, разложенное по столу, пока Поль, прищурившись, наблюдал за своим юным напарником.

– Я все еще не хочу, чтобы Рене даже близко подходил к тронному залу, – сказал он Уорту.

– Если идешь ты, то идет и твой напарник, – отрезал тот, не отрывая взгляда от крепления, которое удерживало шест у него за спиной. – Можешь остаться здесь, если хочешь.

Поль шлепнул Уорта по рукам и сам затянул за него пряжку.

– Мне придется идти, потому что ты идиот, – проворчал Лавина, а затем понизил голос: – Твои напарники должны охранять твое сердце, чтобы оно не попало в чужие руки, и все же ты постоянно идешь на необоснованные риски, когда дело касается их.

Уорт улыбнулся Полю.

– Только не неси эту чепуху о том, что Стражи важнее людей, – сказал он. – Ты знаешь, как я всегда к этому относился. И мое мнение не изменилось.

– Это нечестно, – буркнул Поль, его раздражение просачивалось наружу, несмотря на попытки сохранять спокойствие. – Я очень внимательно отношусь к безопасности моих напарников. Но нас всего тринадцать, Ренье.

Уорт замер.

– И? – низким голосом протянул он.

Поль покачал головой и потер затылок.

– Позволь мне ответить на этот вопрос за тебя, старый друг, – мрачно произнес Уорт. – На самом деле ты хочешь сказать, что я должен послать Шарлотту во дворец одну, потому что она – расходный материал.

Шарлотта взглянула на Рене, но, казалось, этот разговор его ни капли не беспокоил.

– Они знают о риске, когда подписываются на это, – тихо ответил Поль. – Петрас не хотел бы, чтобы мы рисковали последними сердцами только потому, что тебе хочется унять свое чувство вины за гибель Джонаса. – Лавина повернулся к Шарлотте: – Мне жаль, но это правда.

Она кивнула, потому что понимала. Пусть Шарлотте не нравилась мысль о том, чтобы в одиночку войти во дворец, ее разрывало от осознания того, что в попытке обезопасить ее Уорт рисковал всем Орденом.

– Петраса здесь нет, – огрызнулся Уорт. – Ты либо с нами, либо нет.

Поль уклончиво что-то проворчал, но потянулся за своим плащом.

Шарлотта затянула ремень поверх темно-синей церемониальной мантии. Она предстанет перед кардиналом безоружной – не как член Ордена и страж короны, а как женщина, обладающая навыком упокоевать мертвецов. И должна выглядеть соответствующе. А еще Шарлотта надеялась, что привычная тяжесть ткани поможет ей сохранять спокойствие.

Марта суетилась на кухне, наполняя свою сумку лекарствами и складывая грязные тарелки в раковину. Она до вечера останется в тайном доме. Шарлотта встала между невесткой и очередной грязной чашкой, заставив Марту встретиться с ней взглядом, и заключила ее в объятия, лицом уткнувшись в плечо.

– Если мы не вернемся к вечеру, найди бабушку, и отправляйтесь в безопасное место, – сказала Шарлотта.

– Ты это уже в шестой раз повторяешь, – напомнила Марта, криво улыбнувшись. – Будь осторожна.

Они в последний раз взглянули друг на друга. Марта вскинула подбородок, и в этом жесте сквозила такая сила духа, что Шарлотта невольно улыбнулась.

– Скоро увидимся, – сказала она.

Поль схватил Уорта за плечо, развернул лицом к себе и нагнулся, чтобы взглянуть в аметистовые глаза товарища. Они стояли настолько близко, что его заплетенная в косу борода почти касалась груди Пастора.

– Что бы ни произошло в тронном зале, кардинал не должна получить твое сердце, – сказал Поль.

Уорт стиснул челюсти, но кивнул. Поль обхватил шею Пастора и лбом прижался к его лбу.

– С нами все будет в порядке, Поль.

Шарлотта никогда прежде не слышала, чтобы голос Уорта звучал так мягко.

Лавина кивнул, словно пытаясь убедить себя в этом, а затем они вчетвером направились в катакомбы.

Поль и Рене остались в туннелях под городом, а Шарлотта и ее Страж двинулись к главному залу Отеля-де-Жют и вышли на улицу через парадную дверь. Время прятаться прошло. На площади перед Отелем лучи утреннего солнца отражались от брусчатки, которая все еще не высохла после ночного дождя. Уорт подошел к фонтану и достал из куртки письмо, но, когда он поднял смеющуюся гаргулью, воздух прорезал свист. Шарлотта увидела в темном переулке маленького мальчика, которого они встретили в призрачном лесу, и поманила его жестом.

Мальчик подбежал, не отводя взгляда от Пастора.

– Возвращайся в лес и наблюдай, – велел Уорт. – Охранять призраков – не детская работа. Если увидишь, как кто-то – кто угодно – выкапывает кости, беги.

Мальчик посмотрел на Шарлотту, а потом вновь перевел взгляд на Пастора.

– Беги от чудовищ? – едва слышным шепотом произнес он.

– Точно, – кивнул Уорт.

Мальчик скрылся в темном переулке, и Шарлотта с Уортом направились к дворцовой площади.

Дневная жара все усиливалась, и Шарлотте становилось душно в тяжелой мантии. Она несла на плече большую сумку с костями из склепа. В данный момент души, упокоенные в этих костях, молчали, но единственный способ сохранить их в умиротворенном состоянии – оградить от сильных эмоций.

По пути им встретилось несколько таверн, и Шарлотта осознала, что на большей части вывесок была изображена крохотная голубая птица. Символ наполнил ее воодушевлением: хоть она не полностью