Из стали и соломы - Эрика Айви Роджерс

на кухню, Поль грел воду для чая. Он взглянул на нее и подбородком указал на потолок:

– Поищи на крыше.

Шарлотта кивнула в знак благодарности и бросилась вверх по лестнице, перескакивая две ступени за раз. В конце коридора на третьем этаже располагалась узкая лестница, которая, как предполагала Шарлотта, вела на чердак. С крыш домов в Пуант-де-Жют открывался невероятный вид на столицу.

Шарлотта поднялась и ступила под прохладную морось. Ее Страж сидел на углу парапета у края крыши. Она присела рядом, подогнув под себя ногу, и проследила за его взглядом, направленным на город. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, поморщился от слишком резкого движения, но в остальном казалось, что он быстро поправляется. Хотя от него странно пахло – скорее сиропом, чем лавандой.

– Мне правда жаль, – сказала Шарлотта, надеясь, что это заставит его посмотреть ей в глаза.

Челюсть Уорта дернулась, костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжал уступ.

– За те двадцать лет, что мы были напарниками, твой отец никогда не совершал настолько глупых поступков.

– Я знаю! – Голос Шарлотты сорвался. – Но я не мой отец. Я никогда не стану моим отцом. Ты не был обязан просыпаться для меня, но ты сделал свой выбор. Было бы неплохо, если бы ты перестал так явно показывать, что сожалеешь о нем.

Уорт вскинул голову и смерил ее аметистовым взглядом.

– Я говорил о себе, Шарлотта, – отрывисто произнес он. – Я вошел в комнату к Монтеню, хотя за секунду до этого говорил тебе, насколько он опасен. Мне стоило оставить его одежду у двери и вернуться сюда с тобой.

– О! – Шарлотта закусила губу; она не знала, что еще сказать.

– Да. Я просчитался, войдя туда. Но это не отменяет того факта, что ты тоже совершила ошибку, – продолжил Уорт. – Если Монтень не заклинатель, тьма в городе, вероятно, исходит не от него, но он позволил ей изменить себя. Я не могу допустить, чтобы ты при каждой встрече бросала ему вызов.

– Я не…

– Боже, Шарлотта, послушай! – взревел Уорт. Он закрыл глаза, и сожаление исказило его лицо. – Я не смог защитить твоего отца, но я, черт возьми, не повторю эту ошибку с тобой.

Желудок Шарлотты сжался, когда она попыталась подыскать подходящие слова. Она нуждалась в нем. Не как в оружии или средстве достижения цели, а как в напарнике. Она не сумеет справиться со всем этим в одиночку. И напряжение между ними чувствовал не только он.

Шарлотта собралась с духом и решила попробовать что-то новое. На эту идею ее натолкнула встреча с Монтенем в купальнях и воспоминания, которые всплыли наружу прошлой ночью. Ребенком Монтень нашел спасение в присутствии Шарлотты. Она никогда нарочно не дарила ему умиротворение, если не считать детских жестов доброты в виде ласковых слов и глупых подарков. Но ее учили упокоевать потревоженных мертвецов, и теперь Шарлотта гадала, сработает ли ее умение на живых. Уорт и Поль могли влиять на людей лавандовой и кленовой магией, но получится ли у нее так же воспользоваться своим даром?

Шарлотта призвала на помощь навыки, которым научила ее бабушка, но вместо того, чтобы потянуться своим умением наружу в поисках призраков, она углубилась внутрь себя. И нашла собственные эмоции. Сожаление. Любовь. Затем представила, как переплетает их между собой и посылает их Уорту, как всегда делала во время упокоения. Страж дернулся.

Когда Уорт повернулся к ней, его улыбка была печальной, но одновременно с тем полной облегчения.

– Спасибо. – Он протянул ей руку, и Шарлотта сжала его ладонь. Она была теплой, даже несмотря на дождь. – Ты в первый раз такое сделала? Нарочно поделилась своими мыслями и чувствами.

– Да.

– Хорошо, – кивнул Уорт. – Если ты можешь делиться чувствами, то сможешь и защитить их. От самых древних призраков. От капитана гвардии. Твоим врагам не обязательно владеть магией, чтобы предвидеть твои намерения, а сознание Монтеня походит на железную ловушку.

Шарлотта вспомнила свое сражение с Монтенем на кладбище. Встречу в купальнях. Он легко читал каждое ее действие, точно зная, что озадачит ее или заставит оступиться.

– Ты нарочно скрывал от меня, кто он такой? – спросила она. Уорт продолжал смотреть на город, и она решила надавить: – Ты мог бы сказать мне, что Монтень – это Лео. Но вместо этого заставил меня поверить, что я его не знаю.

– Люсьен – вот его настоящее имя, – сказал Страж, и в его голосе мелькнула тень сожаления. – Мальчик слишком сильно зависел от тебя, и поэтому твой отец решил увезти его в столицу.

Шарлотта нахмурилась в замешательстве, и Уорт усмехнулся, но этот звук был лишен настоящего веселья.

– Ты права насчет того, что Монтень остро чувствует присутствие призраков. Этот дар с ним с самого детства, но вместо того, чтобы научиться помогать самому себе, он полагался на твои врожденные способности. – Уорт прижал подбородок к груди. – Твоему отцу не нравилось, как сильно он льнул к тебе.

– Потому что он был простолюдином? – спросила Шарлотта.

Уорт наградил ее осуждающим взглядом, но в его словах не было укора.

– Потому что он использовал тебя, Шарлотта. Возможно, он этого не осознавал, но ваша дружба была основана на отчаянии. В ней не было ничего настоящего, и твой отец боялся, что со временем она может перерасти во что-то куда более… нездоровое.

Шарлотта ощетинилась. Наверняка она бы разгадала истинную сущность Монтеня, если бы ей дали такой шанс. Но прошлое осталось в прошлом, и Уорт был прав. Несмотря на красивые молитвы и бесспорно привлекательную внешность, капитан Люк де Монтень был опасен. В следующую их встречу она вспомнит об этом и сделает все, чтобы защитить себя от его влияния. Шарлотта прижалась к плечу Уорта и взглянула на темнеющий город.

– Решил проветрить голову? – спросила она.

– На самом деле я искал призраков, – ответил он. – Надеялся, что отсюда смогу почувствовать, где заклинатель хранит кости.

– И как успехи?

Уорт покачал головой и вытащил из кармана куртки маленькую кость, замотанную в тряпицу. Это была небольшая частица того, что ему удалось отыскать в склепах. Страж благоговейно провел по кости пальцем, и Шарлотта ощутила слабую дрожь призрака.

– Если кости находятся в городе, они хорошо спрятаны, – вздохнул Уорт.

– Я почти наверняка уверена, что они во дворце, – сказала Шарлотта.

Сквозь дымку она вглядывалась в даль, туда, где теплый свет периодически вспыхивал между самыми высокими башнями. Уорт вздохнул.

– Нам нужно любой ценой избегать этого места, – сказал он. – Но если кто-то заклинает призраков, Артюсу грозит опасность.

– Не говоря уже о том, что кардинал нас ждет, – напомнила Шарлотта. – Срок истекает утром.

Уорт поднялся с места и протянул руку Шарлотте, чтобы помочь ей встать.

– Я не верю, что она отдаст нам сердца других Стражей, – сказал он. – Но кости из склепов помогут нам попасть во дворец. Мы сделаем все, что сможем, чтобы отыскать там кости, которые использует заклинатель.

– Вы с Полем даже близко подходить не должны к кардиналу. Если она не собирается возвращать остальные сердца, то и ваши заберет не колеблясь.

– Согласен, – кивнул Уорт. – Поддержка общества – единственное, что в данный момент сохраняет нам с Полем жизнь. Но скоро кардинал либо обратит народ против нас, либо наплюет на их мнение и все равно нас убьет.

– Позволь мне самой отнести кости, – попросила Шарлотта. Уорт собирался было возразить, но она вскинула обе руки в мольбе. – Я справлюсь.

Уорт покачал головой.

– Конечно, справишься, – ответил он. – Но что, если она арестует тебя или сделает еще что похуже, а меня не будет рядом, чтобы помочь?

– Тогда я вытащу ее, – раздался голос позади них.

Ракель Сен-Клер поднялась на крышу.

Страж прищурился.

– Ты не сумела отказаться от бутылки даже для того, чтобы защитить Шарис, – прорычал он, – а она была самым важным человеком в твоем мире. Назови хотя бы одну причину, по которой я должен доверить тебе безопасность Шарлотты.

– Не могу, – ответила Сен-Клер. – Но у меня тоже нет причин верить, что в этот раз ты будешь руководить нами лучше, чем в ту ночь.

Уорт отошел к дальнему краю крыши, но Сен-Клер не сдавалась:

– Тем не менее я оставила