Денис Ватутин - Легенда сумасшедшего

Я допустил оплошность — подбежав к двери, начал дубасить пластиковым прикладом своего автомата о бронированную поверхность: во мне говорила обыкновенная паника и данное обещание любимой женщине все продумывать. А на практике выходило, что я соврал… Я не думал, что так выйдет, а она просила, чтобы я сюда не ходил… Мне нельзя влюбляться! Нельзя! Нельзя! Нельзя…

В такт словам отдавался глухой звук ударов… И тут в полном безумии я решил применить свои способности в открывании дверей: помянув двуликого Януса, начал пытаться просверлить дверь взглядом.

Звук танковых манипуляторов, то есть их механических ног, становился все громче… и… вдруг… я остановился… Дверь по-прежнему была закрыта, а мне вдруг подумалась дурацкая мысль: чему быть — того не миновать. Если я умру, жестоко избивая дверь прикладом, — вряд ли про меня подумают хорошо… да и вообще…

Руки стали ватными, а рядом со мной стояли две коленопреклоненные фигуры: Йорген и «Ящер». Они целились из своих винтовок туда, откуда шел яркий свет и приближались раскачивающие силуэты… Вот в чем обман: мы боимся их… Мы боимся того, кто безжалостен, но очень похож на нас… Они даже походкой вселяют в нас страх: они похожи…

Внезапно раздалось тихое урчание и хлопок — пространство стало выгибаться… боже… дверь! Она открывается!!! А за ней… за ней стоит физиономия… серая, прокопченная, поросшая щетиной, сквозь которую блестят округленные Сенькины глаза… Да если бы это и в самом деле был кадавр — мне доставило бы это столько же удовольствия, как и лицезреть Сенькино хлебало… ох-х-х…

— Милости прошу к нашему шалашу, — услышал я слегка хрипловатый, знакомый в доску Сенькин голос.

— Сеня, где ты был?! — вырвалось у меня.

— Че? — будто глухой, переспросил Сенька.

— Заходим, паладины! — Йорген сплюнул на остатки клавиатуры, рассыпанные по бетонным плитам.

Дверь чавкнула за нами… мы очутились в просторном холле, где стоял на ободах сильно разобранный трехосный вездеход «Фаун». По краям холл был заставлен какими-то коробками, некоторые из них были прикрыты брезентом. Возле вездехода, почти под ним, вздыбив пожелтевшие ребра, лежал скелет цербера с двумя головами.

— Я пока спустился… — начал было Сенька. — Лифты тут в Гваделупе делали…

— Твою ж мать, — прикрикнул я, — а ты не заметил, что у тебя тут танки над лесом?! Сеня! В бинокль смотрел?

— Смотрел, — с удовлетворением заметил Сенька. Мы вошли в центральный коридор, который начинался за вездеходом, где тускло, на манер светлячков, горели лампы пониженной энергоемкости…

— Сеня, ты что, обкуренный? — Я психовал, потому что до котельной оставалось все меньше метров, танки шли непонятно куда…

— Понял! Ты очень рад меня видеть… — Мы подошли к лифту. — Вы как зайцы скакали по площади. — Он вновь заулыбался: такой уж он.

— Сеня! — крикнул я. — Про зайцев — это неактуально сейчас!

— А чего тут у вас? — спросил он, с кряхтением помогая дверце лифта закрыться, так как она заела.

— Чего тут у вас? — резко выкрикнул «Ящер». — Глаз у меня дергается, вот чего!

— Кто эти люди с тобой, Странный? — спросил Сенька. — Воняет от носков как в Гваделупе.

— Сеня! Хорош! — крикнул я. — Ты в курсе, что из-за…

Тут я осекся…

— Дэн, я сейчас все устрою. — Он присел на корточки и начал ритмично водить руками в разные стороны, образуя своими движениями некое подобие «восьмерок».

— Он вменяемый вообще? — понизив голос, спросил у меня Йорген.

— Был — да, — ответил я, внимательно наблюдая за Сенькой.

«Ящер» таращился на него, не скрывая своего мальчишеского интереса.

— Что, это борьба какая-то? — поинтересовался он.

— Это тай-чи-цюань, — ответил Сенька.

Вновь меня охватило ощущение полного абсурда ситуации — будто во сне: все были какими-то эфемерными голограммами, а «Ящер» вообще мерцал с частотой десять герц примерно.

— Потренироваться некогда, — флегматично заметил Сенька, сведя указательный и средний палец правой руки и совершая плавное движение по кругу в плоскости, параллельной полу лифта.

— Нас тоже учили похожей фигне. — «Ящер» хлюпнул носом и деликатно поставил свой тускло поблескивающий 12,7-миллиметровый пулемет дулом вниз. Сейчас я разглядел его оружие: это был «Аккорд-12» производства КБ имени Дегтярева.

Лифт поднимался, подрагивая на этажах, с грохотом задевая разболтанные уловители на ярусах в шахте…

— Ой, — закряхтел Сенька, — растяжка ни к черту: связки ноют…

Я стоял с каменным лицом, призвав на помощь все свое терпение. Я просто старался не реагировать, даже круглые глаза Йоргена не могли меня встревожить — я думал про танки.

Взгляд мой остановился на схематическом изображении башни на стене кабины лифта, по которой медленно двигался снизу вверх зеленый огонек. Мысленно я его подгонял. Быстрее… быстрее…

Кабина резко вздрогнула и замерла. Мы пошатнулись, а дверцы с жестяным треском и повизгиванием разошлись.

Я не выдержал и пнул Сеньку коленом:

— Сеня, у меня там люди, очень хорошие! — Я боком выскользнул из кабины лифта. — Ждут помощи, Сеня!

Мне показалось, что операция по спасению этого экземпляра марсианской флоры была моей чистейшей профанацией и эмоциональным порывом.

— Идем-идем. — Сенька выскочил из лифта и резво побежал по слабо освещенному коридору. За ним вылезли, осматриваясь по сторонам, Йорген и «Ящер» с пулеметом на плече.

На обшарпанных стенах из пластиковых панелей серого цвета висели выцветшие указатели: «Центральный диспетчерский пульт». Я широкими шагами догонял Сенькину фигуру, которая шла в полуприсяде, на согнутых.

Я выравнивал дыхание, пытаясь не нервничать и держать себя в руках…

Я объяснял себе, что действую по обстановке и единственно верным образом.

Коридор вывел нас в большой круглый запыленный зал, который был заполнен металлическими шкафами со слабо светящимися индикаторными лампочками, будто ночной город. У западной стены распластался огромный пульт управления башней, с рабочими интерфейсами и мерцающими мониторами. Прямо над ним была щель смотрового окна, забранного толстым запыленным стеклом, сквозь которое сумрачным багрянцем тускло сияли ночные марсианские облака. По его краям были две ниши с небольшими балконами — оттуда, видать, Сенька и отстреливался, но сейчас там было опасно: балконы наверняка уже под прицелом танков.

В зале пахло затхлой сыростью и пылью с легкой примесью озоновой псины — наверное, из-за разрядных банок возле центрального трансформатора.

— Конечно, я все видел… — бормотал Сенька, подбегая на полусогнутых к пульту, — вы меня немного отвлекли…

Ну, здрасте! Мы его еще и отвлекли! Вот мы сволочи!

На пульте дымился паяльник, и было выворочено на изнанку несколько электронных плат.

— Слушай, Странный, что это за придурок? — не выдержал Йорген.

— Йорген, спокойно, — пробормотал я тихо, — он такой.

— Дядя, — рявкнул «Ящер», и звук его голоса отразился эхом в пространстве зала, — у тебя гранатомет-то хоть есть? Или АГС[26] какой-нибудь?

— Гранатомет… — пробормотал Сенька, с тихим пластиковым стуком что-то набивая на клавишах, — где-то был… «Красная Шапочка-2000» подойдет? — спросил он. — Есть к ней еще ТБГ[27] универсальные.

— Валяй, — великодушно согласился «Ящер».

Внезапно Сенька метнулся к ящику, стоящему возле операторского кресла.

— Черт… — бубнил Сенька, — я же видел где-то этот девайс… это не он, случайно?.. Нет… фигня какая-то… а это что? О! Это же поляризатор! А я его искал…

Я больше не мог сдерживаться:

— Слышь? Сеня? Нам людей надо спасать… наших…

Я понимал всю бесполезность атаковать бронетехнику с такой высоты и из нашего оружия. А к тому же, будучи под прицелом их ракетных комплексов, это напоминало бы атаку комаров на газовую горелку.

— А! — крикнул Сенька. — Вспомнил! Знаю!

Он вскочил и выбежал на балкон. Тут же раздалась плотная очередь из пушки Гатлинга, и посыпались мелкие камешки.

— Аккуратнее! — Я в сердцах хлопнул себя по колену.

— Вот, блин! — Сенька выскочил с балкончика, держа в руках черную продолговатую трубу с надстройками приборов наведения. Он отряхивал голову от бетонной крошки: — Нате вам гранатомет, а меня пока не отвлекайте. — Он сказал это с каким-то раздражением и досадой.

«Ящер» вышел вперед и принял оружие, а Йорген подошел ко мне.

— Оптика есть? — осведомился он у меня.

— А ты куда собрался? — вяло спросил я, впадая в некую прострацию окружающего хаоса.

— Ты же по их триплексам стрелял? — Йорген явно хотел какого-то соревнования в крутизне поступков и свежих идей. — Я вот думаю: если мы с тобой по балконам засядем, мы их ослепить сможем.