Путь в тысячу пиал - Дарья Урбанская

– Ло?! Нет, Ло!

Она метнулась к его лежанке и рухнула на колени. Схватила Лобсанга за руку, но та лишь безжизненно повисла. Только теперь Джэу заметила, что его грудь не вздымается.

– Я не верю, нет! Как это произошло? Он же разговаривал… Совсем недавно… Почти только что.

Джэу затрясло. Слезы катились из глаз, застилая взор, смазывая лицо умершего друга.

– Ло…

Внутри все сжималось от колючего осознания и неприятия. Казалось, что сам ракшас наступил ей лапой на грудь, не давая вдохнуть. Удушливая и мрачная тишина заливала уши, а холод запястья Лобсанга пронзал ее кожу.

Джэу потеряла отца, потеряла мать – но то было так давно, что внутри ничего не осталось кроме злости на ракшасов, на монахов, на всех подряд. Но теперь…

Лобсанг был ее другом. Ее единственным другом. И знать, что он никогда больше не встанет с лежанки, не улыбнется, не скажет что-то забавное с привычной долей наивности… Это было больно. Так больно!

– Ло-о-о, – она затрясла его за руку, – проснись. Проснись!

– Хватит выть! – рявкнул на нее Рэннё из своего угла. – Если бы ты не потащила его с собой в горы, этого бы не случилось!

Джэу подавилась вдохом и закашлялась.

«Я не тащила. Он сам. Но… я виновата. Нужно было спровадить его обратно в гомпа. Нужно было! Я не настояла. Я не смогла. А Рэннё…»

Она резко повернулась к нему и ядовито процедила:

– А сам-то хорош, кушог. Отвернулся от брата в трудный момент. Пятна́ испугался.

– Закрой свой рот, куфия, – почти прорычал Рэннё.

– Ушел куда-то гулять, проветрить голову, вместо того, чтобы быть рядом. Чтобы…

Рэннё вскочил на ноги, Джэу – тоже. Ярость и боль так сильно жгли изнутри, что она не могла заставить себя замолчать, не могла остановиться:

– Так и не попрощался с ним, верно?

– Да как ты смее…

– А ну замолчали оба! – гаркнула вошедшая в шатер Хиён.

Ее голос неестественно отскакивал от тканых стенок шатра и пробирался под кожу мерзким покалывающим холодком.

– Бон! – Рэннё чуть ли не сплюнул это слово. – Не смей колдовать… рядом с моим братом…

Ему явно было всё равно, на кого нападать – на Джэу, на Хиён… Любой подошел бы, лишь бы выплеснуть свое горе наружу ядовитыми словами. Джэу внезапно осознала, что Рэннё задыхается от боли, как и она сама.

– Выйди, монах гомпа Икхо, – тем временем приказала ему Хиён. – Собачиться, как две торговки на рынке, у постели мертвого – не дело, ты знаешь это.

Рэннё смерил ее тягучим, полным ненависти и боли взглядом, но затем быстрым шагом вышел из шатра, чуть не оторвав при откидывании полог.

– Не смей рядом с братом! – Хиён передразнила Рэннё, но тот уже не услышал. – А то, что лечила их колдовством и своими ритуалами, тебя не смутило, монах?

– Ни ритуалы, ни колдовство не помогли, – прошептала Джэу и громко всхлипнула.

– Ну, утрись же! – Хиён шагнула в ее сторону и недовольно цокнула языком. – Развела сырость. Разве я этому тебя учила?

Джэу подняла на нее взгляд, полный слез. Фигура нгаспы размазалась, будто та плыла под толщей воды.

– Возьми вот, я подумала, что тебе может пригодиться. – Хиён сунула что-то Джэу в руку. – Нашла одну из твоих прошлых. Не новая, конечно, там один шнурок оборван был, но у тебя и такой нынче нет.

Джэу вытерла глаза запястьем и уставилась на странный черный сверток.

– Это что? Маска? Моя старая маска?

– Она самая, – проворчала Хиён. – И как нельзя кстати, скроешь опухшее лицо. Чего так убиваешься-то, словно родного брата хоронишь?

– Он и был мне как брат, – снова всхлипнула Джэу. – Лобсанг обучался в одном гомпа со мной. Он был учеником старшего астролога, и… – Ее голос задрожал.

– Да? – Хиён наклонила голову набок. – Забавно.

Джэу перекосило. Она не видела ничего забавного в смерти единственного друга.

«Проклятая нгаспа!»

– Они оба были на пороге смерти, – тем временем продолжила Хиён, с любопытством наблюдая за бывшей воспитанницей. – А у меня закончилась бурая вода из ста восьми родников да пепел орлиного помета. Ты знаешь, как сложно достать эти средства…

– Что? – До Джэу с трудом доходили слова, которые произносила Хиён.

– Ну да, – буднично кивнула та. – На два исцеляющих ритуала па-ванг не хватило бы, а расплачиваться с духами бон собственной ла я не собираюсь. Так что выбрала его. – Хиён ткнула пальцем себе за спину. – В конце концов он мой земляк. И его брачный браслет довольно ценный – в разных отношениях, ты знаешь. Так что я взяла его в оплату. А с твоего парнишки что было взять? Да и монахи мне никогда особенно и не нравились.

– Ты… что сделала? Излечила одного, потому что… он твой земляк?! И за браслет?

Джэу перевела взгляд с Хиён на Чжигана. Ю, сидевший рядом с другом, задрал тому рукав и с удивлением вперился на пустое запястье:

– Она и правда забрала… Память о Сюин. Самое дорогое…

– Не дороже его жизни, – равнодушно хмыкнула Хиён.

Ю издал сдавленный стон.

– У Рэннё есть ритуальный дордже. Он бы отдал его в оплату за брата. Да и деньги наверняка у него тоже есть. И работать он может! И я могу! – принялась сквозь слезы тараторить Джэу. – Ты ведь и трудом, бывало, брала плату.

– То есть, по-твоему, нужно было сделать иной выбор, а? Позволить умереть ему, – она кивнула на Чжигана, – а второго спасти, потому что он что? Твой друг? То есть, это, по-твоему, справедливо?

– Нет! Нет же! – выкрикнула Джэу, с силой сжимая в руках сверток с маской. – Нужно было спасти обоих. Сказала бы мне, что тебе нужно для ритуала. Чего не хватило. Я бы достала!

– Достала бы она, как же, – рассмеялась Хиён. – Воды-то простой принести не могла. Был бы тебе парнишка важен – сидела б у его беспамятного тела, лихорадку б унимала. А ты что? Нашла время утешаться в мужских объятиях! Понравилось хоть?

Джэу вздрогнула, будто Хиён только что хлестнула ее по щеке.

– А ты, как всегда, за всем подглядывала. Вместо того, чтобы направить свое колдовство на лечение Ло! На мерзкую тульпу тебе ла хватило, а на ритуал нет? – не сдержавшись, выкрикнула Джэу в лицо Хиён.

Хотя она никогда прежде не позволяла себе подобной вольности. Но теперь все было по-другому. Теперь будто стало безразлично. Будь что будет. Внутри разверзлась болезненная пустота.

Джэу развернулась и выскочила из шатра, не в силах более находиться рядом с Хиён.

Стоило только откинуть полог, как перед лицом промелькнул жемчужный всполох, а в