Когда солнце взойдет на западе - Анна Кей

– Я уже давно… – начала Аямэ, но ее перебили, покачав головой.

– Можно вырасти телом, но остаться младенцем в своих поступках, мыслях и даже душе. Ты же стала достаточно зрелой, чтобы избавиться от собственных предрассудков. Вот о чем я говорю.

Аямэ промолчала, догадываясь, о чем говорит Нобуо-сенсей, но все же решила убедиться:

– Вы о моем отношении к ёкаям?

Он улыбнулся, кивнул и сразу же дополнил:

– Не позволяй Сайто узнать об этом. Ты не просто стала мягче и спокойнее к ним относиться, ты…

– Об этом можно и не говорить, – твердо ответила Аямэ, стоило Нобуо-сенсею замяться. Она знала, что скрывалось за задержкой. Как знала и то, что уже поздно волноваться. После ее довольно яркого возвращения в Бюро вряд ли хоть какой-то из слухов не дойдет до клана.

Достаточно одной болтливой служанки, и тогда…

– Прислуга ничего не скажет, – словно прочтя мысли Аямэ, произнес Нобуо-сенсей. – Здесь каждый дает нерушимую клятву. Все, что происходит с оммёдзи Бюро, касается только оммёдзи Бюро и никого более. Но за пределами наших земель будь осторожнее.

– Благодарю, Нобуо-сенсей! – Аямэ поклонилась так глубоко, как могла, стараясь игнорировать нарастающую боль в груди. Удар Като не прошел просто так, и ей следовало как можно быстрее показаться лекарям.

– Ступай. После обеда тебя ждут в храме. Каннуси передал, что несколько детей проявили себя и могли бы стать в будущем оммёдзи, и я бы хотел, чтобы ты взглянула на них.

От былой еще мгновение назад благодарности не осталось и следа.

– Почему именно меня вы отправляете к детям?

– Ты им нравишься. И хорошо умеешь с ними общаться.

Вряд ли то, что они молчат от страха перед ней, можно назвать хорошим общением, но Аямэ предпочла ничего не говорить. Она не любила детей. Единственным исключением – и она это признавала – оставался Ясуси, но лишь потому, что являлся ее племянником.

Аямэ скривилась, как от кислого юдзу, поклонилась, на этот раз не настолько глубоко, но все так же почтительно, и, попрощавшись с тихо посмеивающимся Нобуо-сенсеем, направилась к лекарям. Следовало не только узнать, насколько серьезна рана, но и пополнить запасы трав и настоек, которые могли пригодиться в дороге.

У лекарей она не задержалась. Занятые исцелением оммёдзи, что пострадал от столкновения с мононоке, на Аямэ почти не обратили внимание. Поспешно осмотрев ушиб и выдав лекарства, ее выставили вон, вновь занявшись раненым, так что Аямэ решила сразу направиться в храм, надеясь, что там ее не задержат надолго. Местные мико любили слушать истории о ёкаях, и избежать их расспросов получалось нечасто. Они собирались группами, окружали оммёдзи и смотрели на них умоляющими глазами, так что оставалось смириться и поведать им о каком-нибудь путешествии.

Тело отреагировало быстрее, чем разум, когда Аямэ замерла посреди дороги. Несколько мгновений она не понимала, что именно заставило ее застыть на месте, а после взгляд наткнулся на совсем еще молодого каннуси, что прежде явно спешил в храм. Парень, чуть старше самой Аямэ, с открытым ртом смотрел в одну точку, и разве что по его подбородку не стекала слюна, как у безумцев, которых она видела прежде. Недовольно нахмурившись, Аямэ хотела пройти мимо, но все же проследила за взглядом каннуси и безошибочно наткнулась на старую – во всех смыслах – знакомую, которую совершенно не ожидала увидеть.

Генко, лениво разглядывая цветущие деревья персика, не менее лениво поедала данго, игнорируя все и всех. На нее смотрели многие, как вдруг осознала Аямэ. Несколько девушек, пришедших в храм помолиться, чтобы родители нашли им доброго мужа, или чтобы уже выбранный супруг был хорошим человеком, или за чем там вообще эти девицы ходят в храмы, сбившись в стайку завистливо рассматривали кицунэ. Роскошное, вышитое пионами розовое кимоно само по себе выглядело прекрасно, а на Генко – соблазнительно очаровательной и нечеловечески красивой – смотрелось и вовсе идеально. Пусть Аямэ не особо интересовали столь женские вещи, но даже она понимала, почему девушки пялились на нее.

Не отрывали глаз от Генко не только молодой каннуси и девушки. Пара мужчин почтенного возраста качали головой и говорили что-то о том, что слишком стары, а иначе… Аямэ, не желая слушать старческие фантазии, торопливо перевела внимание на мужчину, который приосанился и готовился подойти к Генко.

В другой день Аямэ бы понаблюдала за тем, как наглеца проучат, не давая и шанса сблизиться с Генко, но сейчас хотелось как можно скорее разобраться с возможными учениками, вернуться домой и прилечь, чтобы глухая боль прекратила отдаваться в ребрах от каждого шага. Хватит одной ночи, чтобы ки исправила ситуацию, но пока что об отдыхе Аямэ могла только мечтать.

– Мир вряд ли видел цветы краше… – начал мужчина, улыбаясь равнодушно взглянувшей на него Генко, но его нагло прервала Аямэ:

– И вряд ли увидит.

Он вздрогнул всем телом, резко обернулся и тут же отшатнулся от Аямэ, прямо смотревшей ему в глаза.

– Проклятая!

Аямэ знала: окажись у мужчины под рукой бобы или офуда, он бы не раздумывая бросил их в нее, уверенный в собственных действиях. Подобное происходило не раз. Но она уже несколько месяцев не общалась с обычными людьми, сосредоточенная на поисках проклятых богов, поездках в Сакаи, где на Сайто не реагировали подобным образом, и всегда возвращалась в Бюро, в котором никто не обращал на нее внимания.

Но в мире ее глаза все еще считали проклятыми, о чем она невольно забыла.

– Благословенная. Не стоит путать. – Обманчиво ласковый голос Генко таил в себе опасность, которую мужчина ощутил. Пустая палочка данго вращалась между тонкими пальцами с поразительной скоростью, словно предупреждая, что в умелых руках способна превратиться в оружие. Ки растеклась по земле, слишком тонкая и почти неуловимая, но угнетающая и острая как игла, и подбиралась к каждому, кто смотрел на них.

Бросив напоследок испуганный, но все еще заинтересованный взгляд на Генко, мужчина покосился на Аямэ, что-то пробормотал себе под нос и торопливо ушел, больше не оглядываясь.

Аямэ осмотрелась. Все, кто прежде не мог оторвать глаз от Генко, спешили уйти, отводили взгляды, негромко перешептывались и сжимали в руках омамори. Прежняя заинтересованность сменилась страхом.

– Ты пугаешь людей.

– Лучше так, чем позволить им и дальше смотреть на меня как на скот, что продают на рынке. Красивая женщина еще не значит слабая, покладистая и жаждущая внимания. – Генко говорила резко, хлестко, словно орудовала острым клинком. – Не позволяй никому считать себя слабой, кроме тех случаев, когда это может помочь тебе выбраться из неприятностей.

– Откуда такое желание поделиться знаниями? – Аямэ бы рассмеялась, если бы не опасность, что грудь разболится сильнее.

– Порой и такое случается. – Генко пожала плечами. – В любом случае я пришла к тебе, чтобы сообщить, что мы забираем с собой Ясуси на какое-то время.

– Разве вы не постоянно в опасности?

– Ты же не думаешь, что мы не сможем защитить собственного сына? Йосинори сейчас в Бюро, обсуждает детали с Нобуо-сенсеем и забирает Ясуси. Должно быть, вы разминулись.

Генко улыбнулась – криво и коварно, как делала каждый раз, когда планировала что-то, что наверняка заставит Аямэ злиться и обвинять ее в безрассудстве. Она бы смирилась с подобным, если бы Генко не втягивала Йосинори в свои безумства.

– Ты сумасшедшая лисица, а если враг окажется…

Аямэ замерла на полуслове, потому что Генко оказалась перед ней так быстро, что даже воздух не всколыхнулся от ее движения. Повела носом принюхиваясь, глаза сузились, и казалось, что в любое мгновение на голове Генко возникнут лисьи уши, но она сдержалась, только потянулась к Аямэ отсутствующей рукой. Быстро поняв свою ошибку, Генко тут же вцепилась в Аямэ здоровыми пальцами и крепко сжала ее запястье, не то считывая сердцебиение, не то желая сломать его.

– Кто бы мог подумать!

Она улыбнулась так широко, что Аямэ поняла: ничего хорошего ждать не стоит. Генко замерла, глаза ее лихорадочно скользили по лицу Аямэ, рука стискивала запястье, но большой палец аккуратно и нежно поглаживал проступающие сквозь тонкую кожу синеватые вены. Больше похожая на лисицу, готовую к прыжку, чем на женщину, Генко прищурилась и захохотала.

– Да благословят тебя великие боги, мне не показалось! Ты действительно связала свою судьбу с ёкаем! – Генко снова рассмеялась, из-за чего у Аямэ появилось острое желание прикончить лисицу на месте. – Думаю,