Остаться собой - Леха Леха

последний раз котик поиграл в эту игру с главой весьма уважаемого клана. А теперь, самое главное, кот мой чеширской породы. А у котиков этой породы имеется небольшая склонность, они делают что-то вроде лежанки, которая напомнила бы гнездо, выстланное нежнейшей шерстью их матери. Чуешь, куда я клоню? — Борзов медленно покачал головой. — Ну, какой же ты недогадливый, — я покачал головой. — Эта шерсть настолько нежная, настолько мягкая, что заменить ее могут лишь определенные вещи, такие, как штаны, например, сшитые из тончайшей и очень дорогой шерсти. Очень дорогой шерсти, Гриша, — я нагнулся к нему, а он, похоже, все-таки понял, к чему я клоню, как понял и нахмурившийся Звягинцев. — Такой, из которой, к примеру, был сшит мой костюм, в котором я должен был пойти на свадьбу к Вольфу, на которой я был свидетелем. А еще из подобной шерсти могут себе позволить купить штаны главы не самых маленьких и бедных кланов. И, как это ни странно, наш главный бухгалтер.

— Я не... я... — Борзов что-то хотел сказать, но слова застряли где-то внутри и никак не хотели выходить наружу.

— У тебя три секунды, чтобы предоставить мне доказательства внезапного и очень богатого наследства, которое тебе совершенно случайно оставила троюродная тетя, перепутав в завещании имена наследников. И, если такового не найдется, то я даю еще пять секунд, чтобы внятно объяснить мне и начальнику службы безопасности, в том числе и внутренней, откуда у тебя, Гриша, деньги на столь дорогой костюм. А также, куда делись, как оказывается, уже купленные на деньги клана Керн титановые заготовки, — я бросил бумаги на стол, скрестил руки на груди и пристально посмотрел на него. Он молчал, я же демонстративно глянул на часы. Когда отпущенное ему время истекло, я повернулся к Звягинцеву. — Андрей Юрьевич, вы все слышали. Он полностью ваш, со всеми потрохами и секретаршей. Очаровательная особа, совершенно очаровательная, вам будет весьма приятно с ней работать. Сейчас я говорю от имени клана: должны быть найдены все деньги, которые он спер, и каждая копейка должна быть возвращена. Где он их возьмет, меня не волнует. Далее, Борзов пишет заявление о добровольном уходе с занимаемой должности. А потом уж вы определяете, что с ним будете делать, все-таки это уже дело внутренней службы безопасности.

Я соскочил со стола и вышел из кабинета. Уже возле лифта Звягинцев меня догнал.

— Почему ваш дед и никто другой не заподозрили хищения? — хмуро спросил он.

— Потому что мало кто решался на самом деле жаловаться главе клана. А раз Виталий Павлович не инициировал проверку, то и вы не могли ничего заподозрить. В моем же присутствии часто не стесняясь обсуждали козла Борзова, который в очередной раз зажал финансирование. Да плюс тот мужчина, который выскочил перед нами, я к сожалению, не знаю, кто он. Так что я просто решил провести небольшую проверку, — я устало потер лоб. Вряд ли мы когда-нибудь увидим снова украденные деньги. — Так часто бывает, что предает именно тот, кому ты доверяешь, а Борзову Виталий Павлович доверял. Недолюбливал, но доверял. К тому же Борзов действительно хороший бухгалтер и у него все всегда сходилось вплоть до копейки. А еще меня просто жутко интересует, зачем здесь такой огромный штат, если, половину всей работы, похоже, волочет на себе Иванова?

— Это очень хороший вопрос, и я сейчас же инициирую проверку каждого служащего бухгалтерии. И не простую плановую, а углубленную.

— Ну и правильно, пора кончать с этим бардаком, а не то... — меня прервал резкий звук выстрела, за которым раздался пронзительный женский крик.

Мы со Звягинцевым переглянулись и опрометью бросились к кабинету главного бухгалтера. Дверь в сам кабинет была распахнута. Секретарша стояла в дверях и кричала, закрыв рот руками. Борзов сидел за столом, откинув голову назад. На виске у него была аккуратная дыра, из которой тек тонкий ручеек крови, а в опущенной руке бал зажат пистолет.

— Ну хоть ушел как мужчина, — я покачал головой.

— И это немного странно, — Звягинцев нахмурился еще больше. — Как бы здесь нечто большее, чем просто растрата в итоге не обнаружилась. Так, дорогуша, пошли как со мной. Вы не возражаете, если я вас оставлю? Сюда скоро придут мои люди. Лифт я заблокирую. Никто из отдела, кроме вас не сможет выйти отсюда, — я махнул рукой, мол, работай.

Звягинцев утащил уже не орущую секретаршу, которая внезапно поняла, что в ее жизни наступила большие перемены, и принялась сопротивляться. Но начальник охраны держал ее крепко.

Я же, дождавшись, пока он выйдет из приемной, сел за ее стол и поднял трубку городского телефона. Номер я помнил наизусть.

— Подоров слушает, — раздался усталый голос.

— Вас Керн беспокоит, у вас есть минутка?

— Я как раз вам звонил, но никак не мог дозвониться, — услышал я ответ. — Вы что-то хотите мне сообщить?

— Да, хочу, — закрыв глаза я кратко рассказал ему о Снежиных. Выслушав меня внимательно, Подоров медленно сказал

— Это практически невозможно доказать, но теперь мне есть от чего оттолкнуться. Благодарю, — ответил он.

— А зачем вы меня искали?

— Ах, да, — Подоров словно уже погрузившись в предоставленную мною информацию, забыл, что мне вообще-то звонил. — Мне удалось узнать кое-что о вашем деде. Его действительно арестовали по личному приказу императора. Поэтому-то его арест не ушел дальше собственной службы охраны дворца и начальника личной охраны императора. Но я надавил на все возможные рычаги. Возможно, скоро вам предоставят возможность с ним встретиться. Я сообщу дополнительно дату и время.

Глава 22

Воодушевленный тем фактом, что скоро могу повстречаться с дедом и все выяснить про его задержание из первых рук, я решил не терять понапрасну время и навестить Изразцова, потому что с моими бесконтрольными всплесками магическими надо было что-то делать, пока не случилась беда. Приподнятое настроение не смог снизить даже тот факт, что этот мудак Борзов застрелился. Причем сделал это гад по всем правилам, размозжив себе полмозга. Даже, если бы я хотел его допросить в посмертии, у меня никого кроме зомби первого уровня поднять не удалось бы, который только мычит и слюной капает. Совсем как некоторые живые индивиды, если уж о высоком думать.

До школы доехал без особых приключение. Изразцов оказался на месте, то