Остаться собой - Леха Леха

нужным воспоминанием и оказываешься там, а когда хочешь выйти, то снова попадаешь в эту комнату. Весьма удобно. Можно сразу следующее воспоминание посмотреть, если охота.

— Конечно удобно, только вот мы другой принцип разрабатывали, потому что вот этот очень сложен в осуществлении, — пробормотал Михаил и, схватив злополучную статуэтку, принялся ее внимательно изучать. — Так, вот этого тут не было, вот этого тоже. А вот здесь вообще структура вещества изменена. Вот только на структуру материи могут Ушаковы влиять, и больше никто, — он растерянно посмотрел на меня.

— Что ты на меня так смотришь? Я ничего точно не переделывал, я просто посетовал, что сложно найти то, что нужно, и тут обнаружил каталог. — Рявкнул я, пытаясь понять, что это было. Я всего лишь активировал семейный дар, чтобы вообще запустить процесс. Ничего больше я не трогал и тем более, не телепортировал сюда мать, чтобы она смогла...

И тут я замер. Мать! Мать внучка главы клана Ушаковых и владеет этой хреновой магией изменения материи, скрученная ваза в желтой гостиной, где шла задушевная беседа с одноклассником Женькой, не даст соврать. Как я понял — это была демонстрация умений. В общем, если Водников не хотел, чтобы ему также что-нибудь особо ценное не закрутили, то он быстренько на все условия согласился. А что если у меня присутствуют какие-то зачатки? Сегодня я уже применял магию неосознанно. Мог ли я снова эти зачатки активировать? Да запросто. У меня серьезно вырос резерв, после моей замечательной поездки, похоже, что я снова перестал себя контролировать. Только, так как я работал исключительно с семейным даром, то вот он-то и засбоил. Надо в школу наведаться, и спросить Изразцова, как мне с ней справляться.

А вот отсюда надо валить, пока задумавшийся Тихон на вспомнил, чья именно кровь в Машке течет, которую он соплюхой помнит.

— В общем, сами разбирайтесь, что здесь и как. Можете сильно не спешить. Мне одного проекта на двоих с Вольфом хватит. Вот его, я очень надеюсь, вы сделаете вовремя и отошлете на предприятие, — с этими словами я быстро ретировался. Нужно начальника охраны найти и пойти душу на много о себе возомнившем бухгалтере отвести. Начальник же мне нужен просто как свидетель, потому что с Борзовым я и сам справлюсь.

Глава 21

— Андрей Юрьевич, — начальник охраны Звягинцев посмотрел на меня немного удивленно. Он не понимал, зачем я вызвал его, просто в догадках терялся. Это было хорошо видно по его, в большинстве случаев безэмоциональному лицу. Нет и сейчас эмоции были скудные, но вот вопрос: «Да что этому мальчишке могло от меня понадобиться?» — был написан на лбу большими буквами. — Вы, случайно, не в курсе, где сейчас находится Борзов?

— Вы имеете ввиду главного бухгалтера Борзова Григория Натановича? — зачем-то решил уточнить Звягинцев.

— А что, здесь какой-то еще Борзов работает? — я слегка наклонил голову, с любопытством глядя на него.

— Нет, Борзов в лабораториях работает только один, — тихо ответил начальник охраны.

— Тогда, зачем вы спрашиваете? — все так же с легким любопытством спросил я.

— Просто... Это было неожиданно, — признался он.

— Вы должны быть готовы к любым неожиданностям, — мой тон изменился, став властным и холодным. — Даже к неожиданностям подобного рода.

— Да, Константин Витальевич, такого больше не повториться, — Звягинцев уже взял себя в руки и снова стал бесстрастным начальником охраны. Ну вот, давно бы так.

— Я хочу, чтобы вы сопроводили меня к Борзову и присутствовали при нашем разговоре, — я испытывающе посмотрел на него.

— Вы в чем-то его подозреваете? — первый шок прошел и теперь Звягинцев был собран и деловит.

— Пока не знаю, но, думаю, что в результате нашей беседы могут всплыть интересные подробности. Особенно, они будут интересны для вас, как для человека, отвечающего за безопасность, в том числе и внутреннюю. — Он кивнул, а я продолжил. — Тогда, пойдемте, я, к сожалению, не знаю, где находится его кабинет.

— Следуйте за мной, Константин Витальевич, — Звягинцев зашел в лифт, и мы начали подниматься.

Поднялись мы на три этажа, и когда вышли, я сразу же, еще находясь в коридоре, почувствовал совершенно другую атмосферу, какой не было в лабораториях. Все было чинно, и в воздухе витал стойкий запах кофе, который даже перебивал смесь запахов различных духов и мужского одеколона.

— Вот, сразу видно, здесь работают люди, который не привыкли никуда спешить. И это наталкивает меня на весьма неприятную мысль о том, что им просто нечем заняться. Что работы для такого огромного отдела попросту маловато. И от этого у меня возникает стойкое желание слегка так подсократить отдел, примерно на две трети, — сказал я вслух и довольно громко первое, что пришло мне на ум. Где-то в середине коридора захлопнулась дверь, а перед этим я услышал, как кто-то громко ойкнул. — Здесь есть какая-нибудь внутренняя связь? — обратился я к Звягинцеву.

— Конечно, — он утвердительно кивнул. Ну что же, пускай понервничают. Конечно, это исключает эффект неожиданности, хотя, вряд ли простые служащие тут же примутся названивать начальнику отдела, чтобы передать новость о том, что кто-то к ним притащился в сопровождение начальника охраны.

— Где его кабинет? — я спрашивал, не отводя взгляда от коридора, по обе стороны которого располагались двери.

— В конце коридора, — коротко ответил Звягинцев, и первым пошел к нашей цели.

Он уже открыл дверь, когда до нас донесся громкий крик.

— Я этого так не оставлю! Я буду жаловаться Кернам! Оставить мою лабораторию без титановых заготовок — это уже за гранью, слышите, за гранью! Виталий Павлович мне обещал, что все будет работать идеально, а вы словно нарочно вставляете палки в колеса! — и в коридор выскочил маленький коренастый человек, едва не сбив меня с ног. Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Человек же, не глядя по сторонам, быстро побежал к лифту, бормоча на ходу проклятья.

— Как интересно, — я повернулся к Звягинцеву. — Пожалуй, я немного здесь поброжу, а потом уже пойдем к нашему Борзову.

Развернувшись, я зашел в первый попавшийся кабинет. Сидевшие за столами женщины и трое мужчин что характерно усиленно работали. Да, внутренняя связь здесь работала на все сто, к техническому персоналу не было никаких нареканий.

— Добрый