Собиратель теней. Буйный сезон - Николай Викторович Степанов

в очередной раз понял, что еще во многом плохо разбираюсь и перед использованием неизвестных устройств этого мира следовало бы посоветоваться со знающими людьми.

Случай с гранатой навел меня на мысль, что после «апгрейда» алтарем, волшебная сумочка теперь сама выдавала именно тот предмет, который мне требовался. Раньше каждый приходилось выискивать на ощупь. Значит, подросшая торба получила и другие дополнительные возможности, которые еще нужно изучить.

Когда над горизонтом показался краешек солнца, мы предприняли финальный рывок по просторам степи и вскоре оказались у перевала.

«Неужели выбрались?! Надеюсь, я не уснул и мне это сейчас не снится? – На всякий случай ущипнул себя. От боли открыл глаза, но увидел ту же самую картинку. – Да, отдых мне бы не помешал – засыпаю на ходу».

Впрочем, через минуту пришлось непроизвольно взбодриться: из-за огромного валуна вышла знакомая светящаяся пантера. Акелла сразу остановилась, я спешился и вышел чуть вперед, прикрывая рысь собой.

– Рад видеть тебя, красавица. Пришла получить долг?

«Ты проницателен, пустотник, – она передавала мысль телепатически. – Поздравляю с возвращением! Смотрю, ты стал сильнее».

– Иначе бы просто не выжил.

«И подружка твоя тоже заметно окрепла. Хочешь дружеский совет?»

– Не откажусь.

«Ее броня усилит тебя еще больше. Правда для этого придется убить рысь. Могу помочь за известную плату».

– Я похож на неблагодарную сволочь?! – от возмущения я непроизвольно повысил голос. – Акелла – моя боевая подруга. Мы с ней неоднократно спасали друг другу жизнь!

«Было бы предложено, пустотник. А теперь верни долг».

Слегка приподнял левую руку. После того, как из подаренного единорогом браслета вылетели и пропали в пасти энергозверя две искры, мне сообщили о закрытии долга, и светящаяся пантера исчезла.

За это время Акелла погасила броню и полностью вернула себе прежний облик. Мы отправились дальше.

– Так-так… где-то тут я прятал одежду. – Принялся искать знакомый камушек. Вскоре нашел и его, и позаимствованные у несостоявшихся похитителей куртки. Не успел убрать их в торбу, как раздалось негромкое рычание.

«Ого, опять встречающие? Этим-то я что должен? Или кого?»

Несколько рысей, скорее всего – из стаи Акеллы, остановились в пяти шагах от нас. Добродушия в их взглядах не заметил, зато каждый хищник тут же выставил напоказ свои зубки. И зачем, спрашивается? Что я им, дантист-ветеринар?

Моя рысь, не спеша, выдвинулась вперед и демонстративно улеглась перед сородичами, которые такое поведение встретили возмущенным рычанием. В ответ Акелла лениво потянулась и тут же выросла вдвое, покрывшись золотой броней. Сородичи мгновенно онемели, прижав уши к морде.

«Какова подруга! – восхитился я, наблюдая за действиями хищницы. – В рейтинге стаи она сейчас взлетела на самый верх. Даже интересно, как это воспримет вожак? А вот, кстати, и он».

Надо отдать должное альфа-самцу – тот явил себя, как и подобает вожаку, с царственным величием. Как ни в чем не бывало, подошел ко мне и небрежно кивнул головой, то ли приветствуя как старого знакомого, то ли одобряя преображения его подопечной. Затем вожак приблизился к Акелле и лизнул ее в нос.

Дальше с той же величественной грацией самец двинулся прочь. Вся стая, как завороженная, продолжала смотреть на вновь прибывшую. Акелла тоже выглядела несколько обескураженной. Очнувшись от наваждения, она виновато взглянула в мою сторону.

– Конечно, иди! Это же твоя стая, – ответил на ее немой вопрос. Конечно, грустно было расставаться, но я тоже слабо себе представлял, как появлюсь среди людей с такой «кисой».

Только после того, как за вожаком последовала Акелла, уже за ней отправились остальные, явно признавая особое положение моей подруги.

«Все понятно – господин назначил ее любимой женой. Еще бы он этого не сделал – девушка, считай, вся в золоте».

Дольше задерживаться я не стал. Это только кажется, что день длинный, на самом деле время летит очень быстро, а мне засветло нужно успеть преодолеть перевал. Поэтому – вперед и с песней, чтоб не уснуть:

«Есаул, есаул, что ж ты бросил коня? Пристрелить не поднялась рука…» – вспомнились слова песни Газманова. Под забойный мотив шагалось легко, сонливость отстала, уступив место размышлениям о прошедшей ночи. Больше всего интриговали видения, которые меня терзали, пока парил над степью отдельно от тела. И, в первую очередь те, что касались теней.

Когда решетка расплавилась, не удержался и наконец-то проник внутрь таинственного помещения. Раньше в своих снах я мог лишь слышать разговоры тех, кто там находился. Какие-то смазанные серые фигуры заметил сразу, однако сфокусировать на них взгляд не получалось, даже на тех двоих, кто просто сидел на лавке. Зато вполне отчетливо видел стены, лежанки, кресла… А еще заметил две группы из трех серых фигур в каждой. Эти, взявшись за руки, водили хоровод, точнее – два хоровода. И первая, и вторая троица крутились все быстрее и быстрее, пока не превратились в вихревые воронки.

«Что у них происходит? За каким лядом такие скорости? Они что, в космонавты готовятся? Вот это раскрутка! На них даже смотреть страшно!»

Вращение закончилось в один миг. На месте хороводов образовались столбы пыли и сразу осыпались, впитавшись в пол, чтобы явить новых персонажей.

«Какого бана?! Теперь их всего двое?!»

Новички выглядели четче и ярче серых личностей, продолжавших сидеть на лавке. Успел даже заметить, что это женщина и мужчина, прежде чем меня вынесло наружу, а вместо решетки появилась обычная деревянная дверь с надписью: «Посторонним вход запрещен».

«Ежики эбонитовые! Это что получается – у меня вместо одного теневого образа образовалось два? Тут явно сыграли свою роль обещанные алтарем двести процентов успеха. Еще бы понять, в данном случае два лучше одного, или наоборот? Надо спросить у учителя. Только сначала вернуться бы в школу».

Прибавил шагу, насколько это было возможно. Хотелось поскорее добраться до нормального жилья, принять баньку, выспаться в мягкой постели.

«Так, Платон Громов, опять размечтался? Не помнишь, чем закончилось прошлое посещение деревеньки возле перевала? В этот раз надо быть предельно осторожным: незаметно проскочить к знакомому домику, попроситься на ночлег, и поутру так же тихо слинять».

Интерлюдия…

Затащив спящего ученика через портал, Пардух с трудом подавил в себе соблазн переработать его на капсулы магической энергии для заклинаний. Останавливало два обстоятельства: переработка требовала высокой концентрации, а при нынешнем состоянии здоровья процесс мог пойти совсем не так, да и быстро выздороветь без посторонней помощи он пока был не способен.

Затворничество Пардуха сыграло с ним злую шутку. Ослабив после ранения свои магические возможности, оставшись практически без капсул крови умирающих одаренных, колдун попал в тяжелую ситуацию. Мало того, что все по дому приходилось делать самому, включая приготовление пищи, так еще и съестные запасы быстро закончились.

Только поэтому Пардух все-таки потратил одну из последних капсул, отреагировав на вызов, а потом еще протащил Родкина через портал, что также далось нелегко.

– Наставник, спасибо, что спасли меня. – Провалявшись под воздействием зелья более суток, ученик проснулся утром на полу неподалеку от кровати Пардуха.

– Не благодари, – проворчал Пардух, слегка приподнявшись, – отработаешь за свое спасение сполна. И начнешь немедленно. Через час-полтора неплохо бы позавтракать. Печка – вон там, кастрюли-сковородки слева.

– А продукты? – поинтересовался Родкин.

– В лесу, – ответил учитель и на всякий случай уточнил: – Лес – за забором.

Наставник был явно не в духе, и Родкин, не мешкая, отправился за порог. Он даже не рискнул спросить о корзине для грибов или охотничьем оружии, поэтому теперь оставалось рассчитывать только на магию. К утру блокираторы приобрели серебристый окрас, заполнившись под завязку, значит не должны были тянуть энергию.

Пардух жил в глухом уголке леса, в который люди старались не забредать. Благодаря этому Родкин сразу наткнулся на грибы. Присел, чтобы сорвать, и тут услышал токование глухаря. Решив, что грибы точно никуда не убегут, сначала занялся птицей…

Не прошло и получаса, а ученик вернулся в башню наставника и занялся приготовлением пищи. Еще через час комнату наполнил аромат тушеной дичи с грибами.

Во время сытного завтрака Пардух снизошел до разговора:

– А теперь поведай, Родкин, пустота тебя подери,