Системный разведчик. Адаптация. Том 3 - Валерий Юрич
— У меня приказ, — усмехнувшись, ответил Призрак. — Взять объект Альфа живым и доставить его на базу. О твоей сделке меня никто в известность не ставил.
Его люди начали медленно расходиться дугой, окружая меня и лежащего у моих ног Саньку. Движения были выверенными и четкими, без лишней суеты. Эти парни умели работать с целями, которые не собирались сдаваться.
— Ты сделал свою работу, Карамазов, — глухо проговорил Призрак, поднимая автоматическую винтовку и направляя ее на меня. — А я свою еще нет.
Он сделал шаг вперед.
— Отойди от носителя. Мы его забираем. — Линзы его шлема сфокусировались на мне, словно два прицела. — Последний раз предлагаю тебе решить вопрос мирно, — угрожающе добавил он. — Просто отойди в сторону, и мы тебя не тронем.
В этот момент я окончательно узнал цену обещаниям Ивана. И поставил себе на будущее галочку: разобраться с этим лживым ублюдком.
Напряжение в ангаре поднялось до предела и ощущалось почти физически. Винты вертолета ревели, воздух бил в лицо, вокруг пахло раскаленным металлом, керосином и кровью. Стволы бойцов Призрака недвусмысленно смотрели на меня.
Моя жизнь повисла на весьма тоненьком волоске. Если парни Призрака сейчас обнулят меня, а потом имплантируют мне в соседнем медблоке черный кристалл, то Иван получит сразу двух гладиаторов. И что-то мне подсказывало, что в этом-то и состоял его хитрый многоходовый план.
Глава 23
Пилот спас мне жизнь. Не знаю, что им двигало — инстинкт самосохранения, ненависть к Красным дьяволам или просто желание забрать с собой побольше врагов, но в тот момент, когда стволы бойцов Призрака уже готовы были изрыгать свинец, турбины вертолета взвыли, и машина оторвалась от площадки.
Бойцы инстинктивно присели, прикрываясь от тугих струй воздуха, ударивших в лицо. Призрак что-то крикнул, но его слова утонули в реве двигателей.
А потом я оглох. Вернее, точно бы оглох, если бы не Майя, вовремя отключившая аудиосенсорику.
Акустическая волна пришла не как звук — как удар кувалдой в грудную клетку. Пилот применил какое-то неизвестное мне акустическое оружие. Эффект был ошеломляющим. Я инстинктивно зажал уши. Мне кажется, барабанные перепонки выдержали только из-за прокачанного организма. А вот спецназовцы Призрака беспорядочно попадали, хватаясь за головы. Кто-то заорал. У ближайшего ко мне бойца из носа хлынула кровь. Он скрючился на бетоне, выронив автомат.
Только Призрак устоял. Его закрытый шлем с интегрированной защитой достойно принял удар. Он дернулся, покачнулся, но не упал.
Зато на него упал прицел бортового пулемета.
Шестиствольный ГШ на турели развернулся с характерным воем раскручивающихся стволов. Пилот дал короткую пристрелочную очередь — пули вспороли бетон в полуметре от Призрака, заставив того отпрыгнуть за бетонный блок.
И это был мой шанс. Шанс все изменить и выскользнуть из почти захлопнувшейся мышеловки. Мне хватило трех секунд.
Маскировка — включить. Саньку — за руку, рывком на себя. Его тело, бесчувственное и тяжелое, как набитый песком мешок, вошло в поле действия мутагена Хамуса и растворилось в воздухе вместе со мной. Я перекинул его руку через плечо, обхватил за пояс и побежал.
Хотя, побежал — это громко сказано. Потащился. Санька весил килограммов девяносто в полной экипировке, а мои ноги после бесконечного кровавого марафона слушались через раз. Каждый шаг отдавался тупой болью в позвоночнике, перед глазами плыло. Прокачка организма не сильно помогала. У любого тела, даже у самого натасканного, есть предел возможностей, который измеряется далеко не имеющимся в наличии количеством зет-энергии.
— Медблок — тридцать два метра по коридору направо, — отчеканила Майя. — Дверь разблокирована. Я уже в их сети.
Я не ответил. Мне банально не хватало дыхания.
Позади, на площадке, бортовой пулемет продолжал рвать и крошить бетон короткими очередями. Призрак отвечал — резкие хлопки автоматической винтовки стегали по ушам даже на расстоянии.
Коридор. Двери. Я считал шаги, потому что считать — значит не думать. Не думать о том, что ноги подгибаются. Не думать о том, что маскировка жрет зэн, как прожорливая печь — дрова. Не думать о том, что будет, если я упаду.
Двадцать восемь. Двадцать девять. Тридцать.
Поворот. Дверь медблока — стандартная для военных объектов, толстая, с электромагнитным замком — скользнула вбок, едва я к ней приблизился. Майя работала на опережение.
Я ввалился внутрь, волоча Саньку, и тот сполз с моего плеча на пол. Дверь за нами закрылась с глухим лязгом.
— Заблокировано, — доложила Майя. — Электронный замок перекодирован. Так просто теперь не откроют. Впрочем…
Впрочем, у спецназа с собой обычно есть аргументы посерьезнее электронных отмычек.
Медблок оказался небольшим — около двадцати квадратных метров. Кушетка с фиксаторами, шкаф с инструментами за стеклянной дверцей, операционный стол с манипуляторами, терминал у стены. На полке — массивный прибор, похожий на укороченную снайперскую винтовку с толстым цилиндрическим дулом. Хирургический лазерный экстрактор. То, ради чего я сюда тащился.
Я уложил Саньку на кушетку. Его лицо было серым, как грязный бинт, под веками лихорадочно дергались глазные яблоки. Жив. Дышит. Пульс — слабый, но ровный. Система, которую я вырубил, перестала его поддерживать, и теперь Санькин организм судорожно пытался вспомнить, как функционировать самостоятельно.
Но времени на сантименты и переживания у меня не было.
Я повернулся к двери. Она была довольно крепкой, но «крепкая» — понятие относительное, особенно когда у противника есть взрывчатка. Я поднял левую руку — обожженную, в волдырях, с содранной кожей на костяшках — и активировал Жало Дорхана.
Тонкий белый луч ударил в точку, где дверь прилегала к косяку. Металл покраснел, потек, зашипел. Я провел лучом вниз, сваривая дверь с рамой. Потом вернулся наверх и прошелся еще раз. Затем — по нижнему краю. И по другой стороне. Четыре шва — грубых, уродливых, но надежных.
— Минус четыреста зэн, — прокомментировала Майя. — Зато дверь теперь — просто часть стены. И чтобы ее пробить, Призраку понадобится что-то посерьезнее лома.
Я опустил руку. Пальцы тряслись.
Снаружи, приглушенный толщей перекрытий, донесся тяжелый грохот. Пол дрогнул под ногами, с потолка посыпалась пыль. Стрельба на площадке резко смолкла.
Я замер, прислушиваясь.
Тишина. Рев турбин пропал.
— Тепловая сигнатура вертолета на внешних датчиках отсутствует, — подтвердила Майя после паузы. — Зафиксирован мощный термический
