Глубокий рейд. Новые - Борис Вячеславович Конофальский

вдовам моих товарищей, им тоже хорошие фильтры нужны, а то задыхаются они без воды; у вдов, считай, поле — главный кормилец, пенсия да поле. В болото за рыбой у них ходить некому. Так что вода им очень нужна.

— А-а, — понимает Олег. И, подумав, добавляет: — Ну тогда ладно.

Когда в шестом часу вернулись домой, Настя уже накрывала стол к ужину.

— А что, у нас вкусного ничего нет? — капризничала Наталка, заглядывая в тарелки.

— А что тебе нужно вкусного? — говорила ей мать. — Вон, смотри, я тебе оладьев напекла. С маслицем, с сахарком. Только сначала съешь сальца кусочек с кашкой.

— Не хочу сало… — канючила девочка.

Саблин вспомнил, что у Юнь он ел консервированную вишню. Это было очень вкусно. И тогда он сказал жене:

— Ты купи ей завтра чего-нибудь.

— А что купить-то? — спрашивает жена.

— Не знаю, что захочет… Персиков, что ли. Фиников. Конфет. Пусть сама выберет.

Настя, как и всякая порядочная казачка, была прижимистой и сильно баловать детей не любила. Но раз уж муж сказал.

— Ладно, — говорит она дочери. — Завтра пойдём в магазин, выберешь себе, что захочешь, но это… — она погрозила Наталке пальцем, — если сегодня съешь кашу с салом.

* * *

Аким думал, что после Юнь сил на жену ему сегодня не хватит. Уже прикидывал сказаться усталым. Ведь жена после рейда непременно начнёт к нему ластиться, как только лягут в постель. Но оказалось, что сил у него вполне, вполне хватило, чтобы жена поняла, что всё ещё желанна. И заснула успокоенной.

«Ишь ты… Вторая молодость, что ли, пришла?».

Глава 21

Нового человека по фамилии Кофман записали во взвод, и опять это был казак всего с одним призывом.

— Берём! — говорит Сашка без всяких раздумий.

— Куда? — не соглашается Саблин. — Девятнадцать лет… Ему броню подгонять придётся ещё пару раз, пока он расти закончит.

— Да ладно… Аким, какая нам разница, нам главное — взвод до комплекта довести. Может, Короткович тогда не будет морды кислые корчить, — настаивает Каштенков. — А нам всего трёх людей останется найти, и боевое расписание выполнено. Полный взвод будет.

— Ой, Саня, всё-таки ты формалист, — бубнит Аким. Он явно недоволен. — Набрал полвзвода сопляков — и радуется, расписание выполнено; а как ты с ними воевать будешь?

— Как-нибудь повоюем, чего, в первый раз, что ли? — отмахивается зам и сидит ждёт приказа, уже карандаш над списком занёс. — Ну что, берём?

Зама не переспорить. Саблин замечает, что больно Сашка стал Коротковича бояться, угодить всё ему хочет. И прапорщик машет ему рукой:

— Бери.

— Ну и правильно, — Саня записывает данные нового бойца в реестр списка. — Арнольд Кофман, один призыв. Полных лет: девятнадцать. Должность: штурмовик, — он отрывается от записей: — Ну что, в первое отделение его пишу, к Кочеткову?

— Там и так у него детсад, он за всеми и не уследит уже, — отвечает Аким. — Запиши его во второй. А я при себе его оставлю, вестовым.

— О, точно, — обрадовался Каштенков. — Ты это хорошо придумал.

Потом они пошли в курилку, а затем и покинули штаб полка. Сначала заехали к Калмыкову, Аким завёз деньги, которые ещё был должен Денису за рейд. Но того дома не было. Мария Калмыкова, баба усталая, вздыхала, держа малое дитё на руках:

— Да нет, не в болоте он.

— В чайной опять, что ли? — догадывался Саблин.

— Ну а то где⁈

— Так ещё и полудня нет, — мрачно удивляется прапорщик.

— Ну, дружки его уже позвали… Чай пить. Им уже как раз.

Аким достал из кармана пыльника деньги: пару небольших серебряных слитков Мурманского казначейства и ещё медную пятирублёвку.

— Вот, бери. Купи что надо, одежды или муки, ещё что там вам нужно…

Мария сразу деньги берёт, не отказывается, не говорит, что отдаст их мужу.

— Спасибо, Аким.

Когда он вышел на улицу, Сашка, ждавший его у квадроцикла, сразу спросил:

— А чего ты такой?

— Какой такой? — бурчит Саблин и закуривает, пряча от сильного ветра, что нёс пыль из степи, огонёк зажигалки.

— Злой, — отвечает Саня, заводя мотор.

— Ты уж меня лучше Насти видишь. Прямо через КХЗ просвечиваешь, — говорит Аким и садится позади товарища. А ведь и вправду он был зол на Дениса.

'Оно понятное дело: иной раз выпить человеку надо, особенно надо после непростого рейда или после возвращения из призыва, с фронта. Бывает иной раз и в выходной посидеть, послушать товарищей, где какая рыба пошла, за рюмочкой — одно удовольствие. Но вот так лакать водку, как Калмыков, каждый день, каждый день, пока деньга не кончится… — этого Саблин не понимал. Вернее, понимал: — Болезнь! — и от этого горько становилось ему за товарища. Хорошего товарища. Толкового болотного казака.

— Куда? — спрашивает Сашка.

— К кошевому поехали, — говорит Аким, выпуская дым из-под респиратора.

* * *

Никодим Щавель, как уволился из полка, так сразу был избран куренным кошевым Болотной. Из полка он уволился по возрасту, а китель с погонами есаула носил до сих пор. Он как раз возвращался с обеда из офицерской столовой, когда среди стариков, вечно сидящих в помещении станичной администрации, степенно разговаривающих и чадящих плохим табаком, увидал двух казаков, которых можно было ещё отнести к служащим.

— Кто там⁈ — крикнул кошевой. — Казаки, вы ко мне?

— К тебе, Никодим Владимирович, — отвечал ему Аким из конца коридора.

— А, Саблин, — узнал его Щавель. — Ну заходи.