Глубокий рейд. Новые - Борис Вячеславович Конофальский

Это место сыну нравилось с самых малых лет. Окружённое хорошим забором и выложенное бетонной плитой пространство вокруг двух небольших бетонных корпусов, притопленных в землю. Здания были выкрашены в серебрянку и белый цвет. Вокруг было чисто. С бетона ежедневно убирался песок. На плитах разметка белым со стрелками: «Блок 1», «Ремзона», «Цех 2», «Цех 3». Поселковая атомная электростанция, в два блока по два мегаватта, обеспечивающая станице больше половины потребляемой энергии. Армейская часть, госпиталь и вся инфраструктура получали электричество отсюда. После медиков самые востребованные люди — инженеры и техники. Здесь, при станции, работу находили пять десятков человек. Тут же производили всё нужное людям в быту оборудование. Насосы, фильтры, запчасти, узлы моторов, в общем, всё то, что было нужно для повседневной жизни и за чем, не будь станции, приходилось бы ездить на север, на другой край болота. Вот сюда-то и приехал Аким с сыном. Оставив квадроцикл на стоянке за забором, они прошли через КПП на территорию станции.

— Нам же в третий цех? — уточнял Олег.

— В третий, — отвечал Саблин.

Они нашли белое здание с большими воротами, прошли через герметичный тамбур и, оставив пыльники в раздевалке, зашли в чистое производственное помещение; и там уже, спросив у одного из рабочих, нашли мастера смены.

Звали того Степан Бротт. Саблин был с ним неплохо знаком, именно Степан делал чертёж ЦПГ (цилиндро-поршневой группы) и потом воплощал в металле мотор лодки Акима. Этот тип мотора впоследствии стал самым «модным» в Болотной. Мотор был непростым, но при небольшом, в общем-то, объёме и при качественных кольцах держал отличную компрессию и выдавал очень высокие обороты. Считался надёжным, хотя и требовал к себе больше, чем другие моторы, внимания.

— Здорово, Степан. — Саблин протянул мастеру руку.

— Здорово, Аким, здорово, Олег, — Бротт поздоровался с Саблиными. — Насос привёз? Или что?

— Да нет, не насос, — Саблин разворачивает тряпицу, в которую завёрнут никелевый слиток.

— О-о… — мастер берёт металл в руку. — Какая прелесть! Давно такого не видал, нам же сюда его в гранулах привозят. И уже сплав. Фильтры собрался никелировать? Или насосы?

— Насосы никелировать, они у меня ещё не старые, а фильтры вообще думаю новые сделать.

— Сколько хочешь фильтров, два? — Бротт стоит и поигрывает слитком в руке.

— Три фильтра по метру каждый, думаю, будет как раз, — отвечает Аким.

— О, всё, поля теперь у тебя расцветут, — понимает мастер. И усмехается. — Олег, работы у тебя прибавится.

— Да ничего, дядя Степан, управлюсь, — уверен паренёк.

И тогда мастер начинает прикидывать:

— Три фильтра, две камеры насосов… с учётом добавок… ну… двести сорок граммов отпилю от твоего сокровища.

— Я так и прикидывал, — отвечает Аким.

— И ты смотри, Аким, у меня на три недели вперёд все люди заняты, тебе буду делать… Сделаю фильтры где-то через месяц. А насосы могу сразу, как принесёшь.

— Вот Олег этим займётся, — Аким кладёт руку на плечо сына.

— Отлично, привози насосы по одному, можешь уже послезавтра привозить, я пока сплав подготовлю.

— Сниму и привезу, дядь Степан, — обещает Олег.

А мастер тоже, как и отец, кладёт ему руку на плечо и говорит:

— Слушай, старина, а мы сейчас как раз набираем курсы для молодых, курс электромеханика, не хочешь попробовать? Профессия востребованная, везде нужна. Везде. А потом, может, и на техника широкого профиля экзамены попытаться сдать. Вдруг повезёт и сдашь… Отучишься, получишь диплом — и всё… Милости просим к нам на станцию. У тебя же, как я понял, к технике душа лежит.

— Да, лежит, — как-то без особого энтузиазма отвечает парень. И поясняет: — Я вообще-то в общество записаться думаю.

— А-а… — с уважениемтянет Бротт, — значит, думаешь по стопам бати пойти. Вступить в сословие воинское… Уважаю, уважаю… Сейчас не все из молодых хотят военную лямку тянуть, — мастер треплет парня за плечо, а тот чуть смущённо улыбается. — Ну ладно, Аким, ты тогда в контору зайди, они там тебе цену посчитают, а я пока никель отпилю.

Когда они попрощались и уже было пошли к выходу, тут мастер их окликнул:

— Аким?

— Чего?

— А ты оставшийся никель продать не думаешь? Контора купит сразу, — уверяет Бротт.

— Нет, Степан, не буду продавать, — отвечает прапорщик.

— Думаешь, мало дадут?

— Не думаю, просто я остаток в общество думаю отдать.

— А-а… Ну, то дело святое, — и больше мастер про никель у него не спрашивал.

Саблин и сын надели пыльники и вышли из цеха. И пока они шли к конторе, Аким говорит Олегу:

— Слышь, а может, и вправду в мастеровые пойдёшь? Работа хорошая, в чистоте всегда, в прохладе. Поучишься немного… Зарплаты тут на станции немаленькие, а надо больше — рыбалкой будешь добирать. А то в казаках-то… оно нелегко.

— Да не, бать, — отвечает Олег. — Я уже решил.

«Дурной ещё, не понимает…».

Но, странное дело, Аким доволен сыном, рад его выбору; он ещё попробует отговорить его от военной стези, но сейчас он Олега обнимает за плечи.

— Бать, — говорит ему тот.

— Чего?

— А сколько будет стоить остаток никеля?

— Не знаю… Может, рублей двести.

— Рублей двести⁈ — парень едва не останавливается от такой цифры. — И ты отдашь это на общество?

— Отдам, а что ж?

— И не жалко тебе? Это же новую лодку с новым мотором можно построить.

— Две можно, — усмехается Саблин. И, подумав, продолжает: — Чуть добавить — и две выйдет.

— И ты всё это станичному кошевому отнесёшь? — удивляется сын.

— Ага, — легко соглашается отец. И поясняет: — Это всё пойдёт