Претендент. Память рода - Павел Вяч

общаться, а там всё по-простому, без всякой великосветской шелухи, — смутился Иван. — А насчет стелы ты загнул. Её здесь физически быть не может.

— Значит показалось, — не стал спорить я.

Уж не знаю, был ли виной артефакт Толстого или я брякнул про стелу не подумав, но сейчас было совершенно ясно одно: я погорячился.

Даже если стела действительно где-то рядом — зачем сообщать об этом первому попавшемуся человеку?

К тому же, мы с Толстым не были друзьями. Скорее — вынужденные союзники.

— Такое бывает, — Иван неосознанно поежился. — Мне иногда виделось после этой штуки… Всякое…

— А ты перестал уже, м-м-м, прокачивать устойчивость?

— Шутишь? — Толстой посмотрел на меня, как на идиота. — Каждый день полчаса минимум. Чем выше ранг, тем сложнее его взять. И запомни, когда доберешься до стелы первым делом прими Сопротивление магии.

Это он что, ежедневно плавит себе руку?

Я посмотрел на дворянина новым взглядом.

Самостоятельно истязать себя можно только в двух случаях. Или ради великой цели, или если поехала крыша.

Надеюсь, что в случае Толстого — это всё-таки цель, и всё будет не зря.

— Ладно, Иван, спасибо за… кхм, сеанс. Мне тоже нужно каждый день?

— Если хочешь прогресса, то да, — подтвердил Толстой.

— Жестковато… — вырвалось у меня.

— Жестковато? — переспросил Иван, а на эмоциональном плане от него так и резануло злостью и немного страхом. — Ты просто не видел, что будет… И когда они придут, большинство погибнет… И только те, кто не жалел себя всё это время смогут выстоять и дать отпор!

Уж не знаю, кого Толстой имел ввиду, но я и не думал отводить взгляд.

— Ошибаешься, Иван. То, что ты видел — ерунда, по сравнению с тем, что видел я.

Со стороны наш разговор, наверное, казался вариацией детского спора: «У меня синяк больше, чем у тебя!», но нам было не до шуток.

Мы застыли друг напротив друга. Сжатые кулаки, напряженные лица, немигающие взгляды…

Между нами шел ментальный поединок — его Правда и Воля против моей.

Не знаю зачем это было нужно — ну какая разница, поверит мне четырнадцатилетний дворянин или нет? Но… что-то внутри подсказывало — так нужно.

Может гордость — мол, Ивановы не сдаются!

А может Чутьё Воина — проверка на лидерство и право если не приказывать, то как минимум не подчиняться ничьим приказам.

— Жаль, что я не умею читать мысли, — с сожалением протянул Иван спустя долгих пять минут.

— Дубровского спроси, — подсказал я, расслабляясь, — может быть, покажет.

— Разберусь, — махнул рукой Иван. — Всё, мне пора. Что до боя… Готовься. В этот раз они будут подготовлены в разы лучше.

Толстой уже было повернулся, чтобы уйти, и мне пришлось его окликнуть.

— Иван! Подскажи, кому из них, — я кивнул в сторону Черного рынка, — можно доверять.

— Никому, — отрезал дворянин.

— Понял, тогда с кем можно вести дело?

— Какие у тебя там дела, — пренебрежительно махнул рукой Толстой, но посмотрев мне в глаза, всё же показал на самого крайнего продавца. — Подойди к Кабулу. Он ведет дела с дворянами и родовичами.

— Благодарю.

— Да было бы за что…

Я постоял немного на месте, наблюдая за Толстым, удаляющимся в сторону своей заставы, и повернул к рынку.

Если где и может быть стела, то точно где-то здесь.

На первый взгляд, рынок походил на типичную барахолку.

Горы непонятного хлама, дремлющие на раскладных стульчиках продавцы и запах старины.

И я, пройдясь пару раз вдоль вещей, выложенных на специальных ковриках, не удержался от покупки.

Сам не знаю, зачем я купил эту вечную флягу… Может потому что была похожа на фляжку из тринадцатого убежища старого-доброго Фолыча?

В общем, не удержался и взял за две серебряных монеты.

Причем торговец меня предупреждал, что фляжка очень старая и вряд ли в ней осталось много воды, но чувство ностальгии победило.

Вообще, под словом «вечный» имелся в виду объем в сотню литров.

Вот только, в отличие от остальных фляг, которые стоили минимум несколько золотых, на эту фляжку гарантии не было.

Вот и получилось, что я взял её на свой страх и риск.

А ещё мне понравился короткий узкий клинок, который лег в руку как влитой.

Плащ с вышитыми на нем символами, которые, по заверениям торговца, защищали от холода и жары.

Хитрое устройство из линз, используя которое можно было разжечь костер или подать сигнал.

И обычная шахматная пешка черного цвета.

Пешку купил за медяк — бессмысленный поступок, но ностальгия, чтоб её! Остальные вещички проигнорировал.

В общем, на барахолке было много интересных и прикольных вещей. И будь я ходоком в Пустыню, обязательно бы стал здесь постоянным покупателем.

Стелу, к слову, я так и не нашел. Обошёл ряды на два раза, перебрал кучу вещей — так, к слову и наткнулся на фляжку с пешкой — но всё было тщетно.

Начиная поиски, я посчитал себя очень умным, решив, что стела просто миниатюрная — эдакий четырехгранный штырь.

Местные же тупые, а я, форточник из двадцать первого века умнее всех и как возьму и ка-ак найду стелу!

В общем, к концу безуспешных поисков по моему самомнению был нанесен отрезвляющий удар.

— Может что подсказать, малец? — один из торгашей, больше похожий на бородатого бродягу из трущоб, не выдержал и решил мне помочь. — А то рыскаешь здесь словно княжеская ищейка.

— Думал у вас тут выбор побогаче, — вздохнул я, проигнорировав намёк про ищейку. — Может ещё поблизости что есть?

— Побогаче? — то ли торговец, то ли бродяга аж захлебнулся от возмущения. — Да ты разуй глаза! Здесь тебе и Древние ковры с защитной вышивкой, и даже клозет из чистого золота.

— Да конечно, — хмыкнул я, — Небось выставили на показ ерунду всякую, а настоящий товар в каких-нибудь подземных галереях стоит.

— В каких таких галереях? — искренне возмутился мужичок. — Ты думаешь мы не пытались подземные склады делать? Да тут же песок сплошной! Только если маг возьмется, а они знаешь сколько берут?

— Может винца? — предложил я, чувствуя, что напал на потенциальную золотую жилу — скучающего от безделья болтуна.

— Две серебрушки, — тут же отреагировал мужичок.

— А если по себестоимости? — усмехнулся я.

— Так а смысл его пить, если по себестоимости? — удивился торгаш.

Против такой железной логики у меня аргументов не нашлось, и я молча протянул ему деньги.

— Крух, — представился мужичок, доставая из-за пазухи тощий бурдюк.

— Михаил…

— Да я знаю, — перебил меня Крух, — Мы с мужиками тоже Золотой меч смотрим.

— Поди ещё и ставки делаете? — усмехнулся я, наблюдая, как вино неторопливо перекочевывает из бурдюка в живот Круха.