Древки, девки и дурацкий брод: Шесть жизней офицера Его Величества - Cursed Companion

видя в крови лицо, которое недавно целовал. От того, чтобы ломануться следом за отступающими зеленокожими, меня удержали Дорна с Гертой, нежно, но крепко схватив за плечи.

— Закрывай!.. — выдохнул я, приходя в себя. Осмелевшие ополченцы из заднего ряда бросились к створам и вложили вместо засова копьё. Смешно, конечно, но за символ сойдёт…

— Риз, ты как? — встревоженно спросил я.

Златоволосая валькирия зло сплюнула кровь.

— Да отстаньте вы. Хуже бывало. Глянь лучше, пойдут они ещё или нет.

Я бегом поднялся на боевую галерею возле Надвратной и посмотрел вокруг. Орки не просто отступали, они бежали: разрозненно или мелкими группами, уже почти не пытаясь закрыться от стрел. Многие вообще побросали щиты.

Я заметил среди них и вождя: вопреки общей панике он тычками и руганью останавливал пробегавших мимо него сородичей, разворачивая их обратно.

— ВА-А-А-А-А!!! ШТУ-У-У-У-УРМ!!! — взревел мой архивраг, тыча зеленым пальцем в выбитые внешние ворота. Тут справа от меня вдруг возникла Сола; коротко приложившись, она спустила тетиву арбалета, и атаман налётчиков удивленно скосил стекленеющие глаза на торчащий у него из горла болт.

— Вот теперь точно всё. — сказала повариха, прислонив оружие к стене. Я смотрел на бегущих обратно к броду орков, ощущая вдруг навалившуюся неимоверную усталость, будто воевал уже не сутки, а без малого неделю. В легендах и сказаниях в такие моменты из-за горизонта появляются драконьи всадники, чтобы пожечь безжалостным огнем разбитого противника, а после заложить круг почёта герою-победителю, сдержавшему вражий натиск.

«Даже как-то жалко, что драконы давно вымерли. Неужели и правда кончено?» — подумал я, неуверенно вкладывая меч в ножны. Рядом громко замычал военхрон, тщась выплюнуть забитый ему в глотку кляп. На стену рядом со мной поднялась Герта.

— Победа, мессир! — мечтательно улыбнулась рыжая солдатка. — Я тут одну песню уместную вспомнила…

Я устало кивнул, слабо хмыкнув что-то утвердительное. Раз уж драконьих всадников мне не полагается, хоть завершим пьесу вокальным номером.

— Слова как-то сами переиначились. — сказала Герта. — Вот послушайте!

Теньент наш ростом невелик,

Но он силён иным:

Своим врагам приносит вмиг

Пожар и едкий дым.

Стремись отродье истребить,

И принят будешь, может быть,

Ты Девою к святым!.. [2]

…Солнце начинало садиться, а за стеной ополченцы деловито отпиливали головы мертвым оркам, сваленным у вырытой в овраге широкой ямы. «Хоть на что-то сгодились магдефуртские мессеры» — подумал я, оглядывая предполье острожка, усыпанное стрелами, блестящим в закатном солнце орочьим железом и круглыми щитами.

Дорна внимательно приглядывала, чтобы наша посошная рать не стащила с собой что-нибудь из орочьего оружия; сложенные у стены трофеи ждали транспортировки в острожный арсенал. Доспехи я, подумав, разрешил забирать с собой: нам с них толку не было, а крестьянину убить кого-нибудь орочьим шлемом, устаревшим уже века на четыре, было явно не проще, чем заколоть вилами.

— Э! — окликнул я невысокого мужичка, который примеривался к толстой шее вождя зеленокожих, придерживая труп за украшенное наголовье. — Не наглей! Башку забирай, а это оставь. Повесим в казарме.

Селянин кивнул и боязливо протянул шлем мне. Я подошел ближе, повертел трофей в руках и вручил Дорне.

— Придумай, где смотреться будет.

— Сделаю, сэр. — оскалилась сержантесса, чуть поморщившись: болела щека, рассеченная орочьим копьём.

Битва за острожек обошлась мне удивительно малой кровью. Сильнее всех пострадала Ристина: ее ранами сейчас занималась Лайна, но, с ее слов, виконтессе повезло, и необходимое лечение сводилось к потреблению настоечки: наружу, для обеззараживания ран, и внутрь, для обезболивания. Томасина крепко получила по шлему, но клялась Девой, что её даже не тошнит, и просто приходила в себя, сидя у ворот. Сразу после боя у оруженосицы немного заплетался язык, но уже полчасика спустя она вполне нормально доложила мне и чародейке о самочувствии, и я успокоился.

Фелицию ранил в плечо один из немногочисленных орочьих стрелков. Стрела из короткого лука пробила стеганку, но вошла неглубоко, хотя девчонкам пришлось приглядывать, чтобы кошкодевушка не разлизывала перевязанную рану. Сёстры-степнячки получили несколько легких царапин в местах, не прикрытых доспехом, а Дорне острием копья распороли щёку: Лайне даже пришлось её зашивать, так что коллекцию шрамов на лице сержантессы неминуемо ждало пополнение. Из ополченцев, как я и надеялся, не пострадал никто.

— Мужики, закопать осталось! — скорее попросил, чем приказал я. — И домой идите, жёны вас заждались. Всем объявляю благодарность!

— Это вам спасибо. — ухмыльнулся бородатый мужик в кузнечном фартуке. — Столько железа как с неба свалилось! Плохонькое перекуём, а что получше, то так продать можно. Это ж какие деньжищи! Знала б жинка, ни о какой башке зеленой и не подумала бы.

— Смотрите только, разом всё не продавайте! — крикнула со стены Герта, услышавшая разговор. — Цену собьете!

Кузнец благодарно кивнул.

— Господин теньент! — окликнула уже меня солдатка. — А с этим-то что делать? Военхорни… хрони… Хронистом?

Я хлопнул себя по лбу. Когда посланник столичного скриптория переставал голосить, забыть о его существовании было гораздо проще.

— Сюда его гоните, и пусть в деревню уходит. За каким чёртом он нам здесь?

Вскоре рыжая алебардистка вытолкала хрониста за ворота. Дорна подошла к нему и выдернула изо рта свою перчатку, использованную вместо кляпа.

— КО-КО-КО-КОРОЛЕВСКИЙ КОННЕТАБЛЬ ОБ ЭТОМ УЗНАЕТ! — тут же заверещал военхрон, заикаясь. — ВСЮ П-П-ПРАВДУ С ПЕРЕДОВОЙ!!!

— Да хоть Его Величеству рассказывай. — отмахнулся я. — Бери лопату, да иди мужикам помоги, быстрее в столицу вернешься.

Селяне со смехом вручили летописцу инструмент, и он, приуныв, поплёлся к оврагу.

— Господин теньент… — вдруг шепнула мне на ухо Герта. — Так что там с поощрением?

— Вы бы хоть темноты дождались. — вздохнул я. — Как луна взойдет, в башню приходите.

— Что, прямо все? — игриво спросила рыжуха.

— Всем сразу не надо. — сказал я. — Победа победой, а ну как орки сдуру за добавкой полезут? Караул оставим. Его тоже обделять нельзя, но это потом.

— Мара с Ларой заступят. — сказала Дорна, услышавшая разговор. — Им, думаю, будет не шибко интересно. Инес еще днем сама просилась… И Юйню, думаю, можно.

— Э, нет. — возмутилась Герта. — Юйню не трожь. Мы из нее нормальную девчонку делать будем!

Большинство девчат, конечно, были от моего понятия нормальности предельно далеки, но эйфория от давшейся малой ценой победы и чувство признательности были столь сильны, что я и