Охотник на богов - Анна Кондакова

от самого Гипериоса. Пробрался сначала в поезд, потом — на Красную пустошь, а потом — и в этот джип.

Помнится, у Жмота отличный нюх.

Впервые зверь появился в моей комнате, потому что нашёл меня по запаху. Значит, так же сможет найти и Афену Гаспер. Тем более, он её видел, и не раз.

Теперь бы ещё остаться без свидетелей, чтобы дать Жмоту задание, но, как назло, Кэйнич не сводил с меня глаз и, похоже, вообще не собирался оставлять без присмотра.

Джип свернул с основной дороги до Агоры и помчался по пересечённой местности — на этот раз пустошь была покрыта зеленоватым песком, кое-где попадались небольшие рощицы игольчатых деревьев и низкие холмы, а вдалеке, на горизонте, возвышались скалистые массивы.

— Пещеры Азимуса — это карстовые пещеры, разветвлённые и довольно опасные, — быстро пояснила мне кириос Хан. — Некоторые из них очень старые и постепенно разрушаются. Без проводника туда ходить нельзя.

— Что в этих пещерах забыли наши картографы? — мрачно процедил Кэйнич, будто спрашивая это в первую очередь у себя. — Они планировали ехать к реке Зохи, а она прилично так дальше.

— Думаю, осмотр их машины сможет хоть что-то прояснить. Наши сопровождающие были убиты вместе с командиром, поэтому уже ничего не расскажут. Но должно было случиться что-то чрезвычайное, чтобы они отклонились от намеченного маршрута.

Кириос Хан сказала это звенящим голосом, но было слышно, как ей больно говорить о гибели своих людей, которых и так не хватало.

Она посмотрела на меня.

— Твой бог сможет взять след пропавших?

— Мы попробуем, кириос, — ответил я хмуро. — Но не обещаю. Мозарт — не ищейка, у него другие сильные стороны.

— Пусть попробует.

До места мы добирались долго, и всё это время я думал, что могло случиться с картографами. Внутри всё содрогалось при мысли, что Афена может быть сейчас уже мертва.

Я потёр вымазанный в крови грувимов лоб и выдохнул, отметая паршивые мысли, хотя даже их нельзя было исключать. «Мы не в детском саду», как сказал Кэйнич. Тут он был прав. Случиться может самое худшее.

Кириос окинул меня взглядом: бронежилет, волосы, ботинки, брюки.

— От тебя воняет кровью грувимов, ЛасГален. Несёт на весь салон.

— Интересно, почему бы это? — буркнул я.

Он снова пропустил мимо ушей мой едкий комментарий и добавил:

— Тебя учуят грувимы, нужно убрать запах.

— Там есть тёплые озера, он может туда окунуться, чтобы смыть кровь, — сразу предложила кириос Хан. — Вода в озёрах особая. Из-за магического фона она оставляет после себя запах мускуса, им даже пропитаны пещеры. Одежду такая вода вряд ли избавит от крови, но запах перебьёт точно.

— Понял, — кивнул я.

Озёра так озёра. Лишь бы быстрее найти Афену и самому не быть сожранным.

— Знаешь, я тут подумал, — внезапно пробубнил в голове Годфред. — А может, мы не будем её искать, а? Ну и пусть помрёт в пещерах, нам жалко, что ли?

Он отлично знал, что я на это отвечу.

— Ну раз так, то будешь сам с ней разбираться, — добавил он. — Эта девочка способна голыми руками нас прикончить, и никакая коса не поможет. Может, ты забыл, что это Богиня Смерти вообще?

Нет, я не забыл.

Но это не меняло моих планов. Нужно сделать всё, чтобы найти Афену. Она не виновата, что в ней находится ещё одна сущность, потому что если бы была виновата, то хотя бы знала об этом.

— Эй, ты на неё запал, что ли? — не унимался Годфред. — Ну нет. Давай только без сопливой драмы. Они могли бы быть вместе, но это невозможно, потому что…

— Заткнись, Годф, — мысленно оборвал я его. — Совсем недавно она и сама пыталась мне жизнь спасти, когда дом Гасперов атаковали грувимы. Лучше бы ты подумал, кто напал на картографов!

— Да подумаю я, подумаю. Не кипятись. Надо сначала увидеть место пропажи.

— Увидишь уже скоро.

До пещер мы ехали ещё примерно час, а когда прибыли, то первое, что я сделал — это вышел из машины и отвёл в сторону Мозарта, чтобы сразу спросить у него:

— Ты чувствуешь, какие грувимы тут были? Слуги каких богов? Ты ведь смог на расстоянии определить, кто напал на поезд. Может, и тут получится?

Морфи окинул взглядом скалы и принюхался.

Его золотистые глаза сверкнули, лоб прорезала морщина, брови сдвинулись к переносице.

— Да, здесь кто-то был, но Мозарт не знает кто.

— Это грувимы?

— Грувимы бывают разные. — Мозарт хмуро посмотрел на меня. — Бывают низшие грувимы, а бывают средние и высшие грувимы, вторая и первая опора бога. У Мозарта никогда таких не было. Их может призвать только древний бог, а Мозарт — не древний бог.

У меня похолодело внутри.

— Ты хочешь сказать, что тут были средние или высшие грувимы?

— Мозарт не знает. Он не чувствует таких грувимов. Их может призвать только древний бог, а Мозарт — не древний…

— Я понял, — нетерпеливо оборвал я его. — А след пропавших? Может, ты их почуешь?

Мозарт ещё раз окинул взглядом массивные скалистые горы и ответил:

— Нет. Мозарт не чует.

Я не стал больше терять время и присоединился к остальным.

В горах уже вовсю шли поиски, люди кириоса Хан исследовали ближайшие скалы и ущелья. Сама же она отправилась на осмотр машины, на которой ехали картографы. По пути ей быстро доложили, какие есть результаты, а их имелось немного.

Вывод пока сделали предварительный, и он практически лишал надежды найти пропавших живыми.

— Мы считаем, что это нападение ползучих пещерных грувимов, а вместе с ними был один из средних божественных слуг. Вторая опора бога, но какого именно, мы пока не определили, — доложил кириосу Хан один из воинов Гильдии.

Женщина подошла к десяти телам, лежащим на покрывалах у подножия одной из скал.

Часть убитых выглядели серьёзно искалеченными, а на некоторых не было ни царапины. У командира Тироса, крупного мужчины в броне, имелись ожоги на лице, будто его закидало раскалёнными головёшками.

— Их лишили душ почти сразу, — добавил помощник кириоса Хан. — Командир Тирос успел оказать сопротивление. Его нашли у самых пещер, отдельно от остальных.

— Покойтесь с миром, братья, — прошептала Хан.

Внезапно в моей голове заговорил Годфред.

— Тут не обошлось без слуги-опоры, это точно. Но было что-то ещё.

Кэйнич присел рядом с обожённым телом Тироса и внимательно осмотрел его голову. Увидев небольшую капельку воды на ухе, он дотронулся до неё пальцем, после чего поднёс к носу и принюхался.

— Вы говорили, что тут озёра пахнут мускусом, — нахмурился он. — А ещё какие есть запахи? Я чувствую запах чеснока или чего-то такого…

Кириос Хан сощурилась и переглянулась с помощником.

— Почему сразу не проверили?

— Не заметили, кириос, — виновато отозвался он.

Женщина посмотрела на Кэйнича.

— Это яд фосфанит, он пахнет чесноком и вызывает паралич. Яд распыляют во время нападения дикие племена, но они бы не подошли так близко к землям Агоры и не стали бы убивать наш отряд. Они прекрасно знают, что мы можем выяснить, чьё именно племя это сделало, и явиться в их поселение с карательной миссией. Это дикие люди, но не идиоты.

— Может, что-то вынудило их сюда прийти? — встрял я.

— Выясним, — кивнула Хан. — Что сказал твой бог?

— Он не чувствует следа пропавших, но сказал, что тут, возможно, были средние или высшие грувимы, как и предположили ваши помощники. А теперь мне нужно смыть кровь и отправиться на поиски.

Я огляделся и, увидев ближайшее озеро с каменными берегами, быстро направился к нему, на ходу стягивая с себя испачканный кровью бронежилет. Надеялся, что мне удастся переговорить со Жмотом без лишних глаз, но не тут-то было.

Кэйнич отправился за мной.

— Я справлюсь, кириос, — сказал я сквозь зубы.

Вот уж кого-кого, а его я рядом с собой видеть не хотел.

— Нет, ЛасГален, сегодня ты под моей опекой, и я за тебя отвечаю, — покачал он головой. — Так что тебе придётся находится под моим присмотром и защитой каждую секунду. Ты даже отлить пойдешь только при моём сопровождении.

Я покосился на остальных военных.

Кириос Хан оставила мёртвые тела коллег и широким шагом направилась к брошенной машине картографов.

— Лучше бы осмотрели машину вместе со всеми, чем за мной ходить, — ответил я, подходя к озеру и кидая бронежилет прямо в воду, чтобы его сполоснуть. — Мы, в конце концов, не в детском саду, а значит, ни к чему изображать воспитателя.

Кэйнич встал на берегу, внимательно за мной наблюдая.

— Мне плевать, что ты об этом думаешь,