Охотник на богов - Анна Кондакова

всего метров двадцать, Кэйнич остановился.

А вот я — нет.

— Вы дали мне не работающий гарпун, кириос!! — громко, чтобы все слышали, сказал я. — Чего вы хотели этим добиться?

Он сощурился и всё-таки вытянул из ножен меч — крупный, с гравировкой стрелы по клинку. Стрела сразу наполнилась оранжевым светом, будто налилась раскалённой лавой — это была сила мага-коллекционера седьмого яруса мастерства.

Но мне было всё равно.

Оружие в моих руках громче затрещало молниями, и я ощутил, что на этот раз Годфред не управляет ни моим телом, ни своей косой. Оружие перешло только в моё управление.

— Может, заберём его душонку? — тут же предложил Годфред, как бы между прочим. — Ну а что? Хорошая же душонка…

Я ничего не ответил и рванул на кириоса. Коса пошла вперёд, целясь внешней стороной клинка в шею противника.

Он сделал шаг назад и отбил мой удар.

Наши клинки встретились с глухим звоном, и над Красной пустошью прогудело эхо. Оранжевый свет меча кириоса вступил в противостояние с синими молниями моей косы. Вспыхнуло зарево, и нас оттащило друг от друга. Под нашими ногами поднялась малиновая пыль.

Кэйнич посмотрел мне в глаза, а я — в его.

— Я твой наставник, ученик! — напомнил он мне. — И я уже добился того, что нужно на сегодня!

Все воины Гильдии, что стояли сейчас по холмам, замерли в нервном ожидании. Никто не вмешивался. Все ждали, чем закончится наше противостояние. Студент поднял руку на самого кириоса Гильдии — похоже, это было в новинку.

— Значит, тебя не устраивает оружие, которое я тебе дал, ЛасГален? — Кэйнич приподнял брови.

— Меня не устраиваете вы, — процедил я.

— Что ж, не ты первый, не ты последний! А теперь слушай внимательно! — рявкнул он. — Итак! Урок первый, ЛасГален! И он касается твоей претензии к учебному гарпуну! Никогда не бери в бой оружие из чужих рук, не проверив его! И неважно, кто тебе его дал! Свой или чужой! Друг или враг! Наставник или глава республики! Всегда проверяй оружие, которое ты взял в бой!

Я скрипнул зубами и крепче сжал древко косы, готовясь напасть на него снова.

— То есть вы подтверждаете, что специально дали мне не годный к бою гарпун?

Он даже бровью не повёл.

— Ты плохо слушаешь меня, ЛасГален! Гарпун считался рабочим, когда лежал на учебном складе. Кто знает, почему он не сработал в твоих руках? Но, кажется, ты всё ещё не понял суть моего урока! Так я повторю! Мне не жалко слов!

Он сам кинулся на меня, взмахнув мечом.

— Никогда! Не бери! В бой! Оружие! Из чужих! Рук! Не проверив! Его!

Он чеканил слова, будто вдалбливал мне их в череп, а сам наносил мощные и виртуозные удары, от которых я только успевал обороняться.

Внутренне я понимал, что его фраза имеет смысл. Да, это была основа основ, но злость всё равно зашкаливала. Кэйнич подверг опасности не только меня, но и всех остальных.

Видимо, эти слова он отчётливо прочитал на моём лице, потому что сразу остановился, шагнул назад, опустив меч, и ответил:

— Мы тут не в детском саду, ЛасГален. Наш мир едва выживает, а значит, мы применяем жёсткие методы! И сегодня ты доказал, что не так слаб, как я о тебе думал! И дело не в той силе, которую ты получил от бога! Дело в том, кому эта сила досталась и как ты её разовьёшь. Чёрные грувимы были по плечу тому, кто обладает хотя бы вторым ярусом мастерства, но для студентов без яруса это было серьёзное испытание. И его прошли не все.

Он вложил меч в ножны и… уважительно поклонился.

Кэйнич поклонился мне на глазах у всех!

— Мы обязательно сразимся, ученик, — добавил он, — и ты ещё выскажешь мне свои претензии. И за сегодняшний день тоже. Но сейчас я хочу сказать, что почту за честь быть твоим наставником и сделаю всё, что от меня зависит, чтобы ты достиг высот. Ты смел, дерзок и талантлив, но тебе нужно учиться. Возможно, даже у меня. Если захочешь, конечно. Теперь выбор за тобой, а не за мной.

Кэйнич оглядел воинов Гильдии вокруг пустоши, поднял руку и объявил громче:

— Клянусь, мои братья! Гильдия сделает из этого парня опору республики! Грозу всех богов!! Мага, которого ещё не видел этот мир! И пусть Артазар Утренняя Звезда утрёт слезу перед тем, как погибнуть от его руки! Во имя будущего! В защиту республики!

Все, кто был на пустоши, повторили его жест, подняв руки вверх.

— В защиту республики!!! — Хор сотен голосов прогудел на всю Красную пустошь. — В защиту республики!!! В защиту республики!!!

Кэйнич перевёл взгляд на меня и сказал уже тише:

— Ты можешь затаить на меня злобу и возненавидеть. Ты можешь сменить себе наставника. Ты можешь переехать в другие земли. Теперь ты можешь принять любое решение, и его поддержат. Но сегодня я сделал всё, что от меня зависело, чтобы показать твои силы Гильдии. И, поверь мне, Гильдия эти силы уже оценила.

Он едва заметно улыбнулся и добавил:

— И надеюсь, ты усвоил мой урок.

Кэйнич развернулся ко мне спиной и отправился назад, к машинам.

Он не ждал от меня удара в спину — знал, что так подло атаковать я его не буду, хотя мог бы просто выставить руку и отправить в него молнию прямо из ладони, как делал до этого Годфред.

— Ну вот… такая душонка уходит, — пробубнил тот. — Помнится, этот коллекционер раньше тебя ни во что не ставил и даже был не против убить. А теперь зауважал. Он уже не так сильно хочет тебя прикончить. Ну может, самую малость.

Я посмотрел кириосу вслед и нахмурился. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но я знал, что мы ещё сразимся. Не здесь и не сейчас, но когда-нибудь точно.

Тем временем меня обступили трое студентов.

— Я его терпеть не могу, вот честно, — тихо сказал Декс, хмуро глядя на уходящего Кэйнича. — Но что-то в нём есть, согласись? Он один из искуснейших воинов Горна, хотя есть люди и посильнее его. Говорят, он слишком неудобный для Гильдии, чтобы сделать карьеру. Его кидают в горячие точки, как пугало и пушечное мясо, а он всегда возвращается.

— Он сделал своё дело, — добавила Сише. — Он заставил Тайдера высвободить силу в критический момент. Моя мама Кэйнича очень уважает, хоть и говорит порой, что он перегибает палку…

Она закашлялась и тут же застонала от боли. Всё же грувимы серьёзно поклевали её бронежилет и, похоже, добрались до тела.

Подругу придерживала Квин, навалив себе на плечо.

— Может, он и крут, но мне всё равно страшно у него учиться, — высказалась Квин, поморщившись. — Он нас чуть не угробил своим уроком.

Я посмотрел на них. Да, досталось им серьёзно. Все трое были в ссадинах, вымазанные в крови, как и я. В придачу Декса ранили в ногу, Сише стояла в разодранном бронежилете, а у Квин плохо слушалась правая рука.

— А где Прим и Якоби? — Я оглядел пустошь, ближайшие ущелья и не нашёл двоих дезертиров глазами.

— Надеюсь, их сожрали грувимы, — брезгливо бросила Сише.

— Это вряд ли, — вздохнул Декс и кивнул в сторону машин.

Там, возле одного из пикапов, уже стояли Прим и Якоби, как ни в чём не бывало. Ни единой царапины, ни капельки крови. На них даже пыли не было! Они, похоже, успели спрятаться в ущелье и так ни разу и не выстрелили из своих гарпунов.

— Их души настолько жалкие, что даже грувимы побрезговали трогать этих уродов, — добавил Декс, поправив забрызганные малиновой слизью очки.

Когда мы вчетвером и Мозарт направились в сторону машин, то студенты наконец высказались насчет моего оружия.

— Это Мозарт тебе такую косу подогнал, да? — с восторгом спросил Декс. — Жаль, что я не могу вживлять богов в морфи, а то попросил бы гигантскую секиру. А чего мелочиться, правда? — Он глянул на морфи. — Крутой у тебя бог!

— Мозарт, Бог Гор, — сурово представился Мозарт, когда я ему разрешил.

— Будем знакомы, — улыбнулся Декс. — Ты, конечно, крут.

— Мозарт крут, — охотно повторил тот.

А вот Сише всё не сводила глаз с моей косы.

— Это что-то невероятное… — прошептала она.

На ходу девушка вытянула руку, чтобы дотронуться до моей косы, но не успела — я расслабил ладонь с оружием и пожелал, чтобы оно исчезло.

И оно исчезло. Превратилось в сгусток синих молний, а потом растворилось в воздухе.

— Храни нас Одинай… — Сише отдернула руку и закусила губу. — Пусть эта коса убьёт всех богов на свете. И пусть поможет нам великий Мозарт.

«И великий Годфред», — мысленно добавил я.